Стефани нервно следила за тем, как он обматывает один конец веревки вокруг пояса и затягивает узел.
– Дай-ка, пожалуйста, вон то ведро.
– Тут не так много воды.
– Знаю, но придется обойтись малым. Колодец завалило. Это талый снег: все, что растаяло за целый день.
Коул распахнул дверь – и ворвавшийся в комнату ветер обдал ее ледяным холодом. Коул всадил топор в наружную стену, накинул на рукоятку веревочную петлю и крепко затянул. Натягивая перчатки, он повернулся к Стефани.
– Когда я доберусь до сарая, другой конец привяжу там. А потом вернусь назад, держась за веревку. – Он кричал, чтобы слышать себя самого. – Меня может не быть довольно долго. Делай, что хочешь, только не паникуй и не вздумай идти за мной. – Он подхватил ведро и скрылся во мгле.
Эти пятнадцать минут были для Стефани сущей пыткой. Она ходила из угла в угол, то и дело выглядывала наружу и с облегчением убеждалась, что веревка на месте, потом прилагала неимоверные усилия, чтобы закрыть дверь, но через минуту снова шла проверять веревку.
Наконец ввалился Коул, мокрый и облепленный снегом. Стефани бросилась к нему и крепко обняла.
– Я так боялась! Он прижал ее к себе.
Стефани показалось, что его губы коснулись ее волос – но он быстро отпустил ее и подошел к огню.
– Ничего, могло быть и хуже. Я нашел сарай довольно быстро, с четвертой попытки.
– Как Сумрак и Сэм?
– Отлично. Сэм в восторге от бобов. – Коул скинул пальто, шляпу и перчатки и присел погреться у огня. – Там полно сена, так что Сумрак тоже доволен жизнью. По-моему, он все это время только и делал, что ел.
Коул растянулся на койке и закрыл глаза.
Очень скоро Стефани заскучала и стала осматривать домик, надеясь отыскать хоть какое-нибудь развлечение. Но нашла она только пыль, паутину и мышиные гнезда – да еще катушку ниток и пакетик с иголками.
Услышав ее недовольное фырканье, Коул открыл глаза.
– Что это ты делаешь?
– Ищу, чем бы заняться. – Она смешно наморщила нос. – Вот все, что я нашла.
Увидев иголку с ниткой, Коул расхохотался.
– Ну что ж, можно залатать дыры в пальто, – вздохнула она. – Хотя... смотри!
Стефани залезла под кровать и вытащила оттуда шахматную доску. Дерево почернело и покоробилось от сырости, грубо вырезанные фигуры были едва узнаваемы.
Коул улыбнулся.
– Эту доску и фигуры пару лет назад выстругал для меня Джош. Он небось и позабыл их тут, когда весной гнали стадо в горы. – Коул встал, потянулся и слегка поклонился. – Мадам, не хотите ли быть биты?
Стефани изумленно вздернула брови.
– Думаешь, я дам тебе выиграть? Остаток дня пролетел незаметно. Коул и Стефани играли с увлечением – хотя какой-нибудь седой гроссмейстер не одобрил бы их бурного веселья. Дело в том, что фигуры были вырезаны очень неумело, и трудно было распознать, что есть что. Порой возникала забавная путаница.
– Шах и мат! – объявил Коул.
– Это же ферзь! Смотри, ты сам под шахом.
– Где? Ты что? Это мой слон!
– Твой слон вон там.
– Это конь!
– Два хода назад он ходил как слон. Ты что, хочешь обмануть бедную беззащитную женщину?
– Тоже мне, беззащитная! Ради всего святого, где твой король? – Он хмыкнул и подозрительно прищурился. – Он вообще-то на доске есть?
Они играли, пока не стемнело, а потом стали готовить ужин. Стефани никогда прежде не готовила на открытом огне, однако ухитрилась испечь вполне приличные лепешки. За ужином оба веселились, словно школьники, сбежавшие с уроков.
После еды Коул отправился проведать Сумрака и Сэма и отнести им воды. Когда он вернулся, платье и корсет Стефани аккуратно висели на спинке стула, а сама она лежала, завернувшись в одеяло. Коул удивленно взглянул на одежду, потом на нее.
Стефани покраснела.
– Я не хотела раздеваться при тебе.
– Но я не смогу спать на полу. Сейчас слишком холодно. – Она смотрела на него, не понимая, и он объяснил прямо: – Нам придется разделить постель.
– Ну и что?
– Тебе, наверно, будет удобнее спать одетой.
– Попробовал бы ты уснуть в шерстяном платье! Слушай, ведь прошлой ночью мы спали вместе, и все было нормально.
Коул не стал напоминать ей, что прошлой ночью она была в забытьи. Он подбросил дров в камин, задул лампу и разделся. Затем он лег и повернулся к Стефани спиной, молясь про себя, чтобы она оставалась на своей половине узенькой койки.
Через несколько часов Стефани вдруг как от толчка проснулась. Коул стоял у окна. Стефани тихо соскользнула с кровати, завернулась в одеяло и подошла к нему.
– Что такое?
Он обернулся.
– Слушай.
Стефани прислушалась – и просияла.
– Ветер стих!
Коул кивнул.
– Буря кончилась.
– Спасены! – Она даже захлопала в ладоши. Коул невольно улыбнулся ее восторгу.
– Еще не совсем. Но надежда на спасение уже есть. Хочешь посмотреть, что там делается?
Он соскоблил наледь на стекле. Стефани приникла к окну – и ахнула.
Снег покрыл прерию белым покрывалом и сверкал под луной, словно алмазное поле. На черном бархате неба мерцали миллионы звезд.
– Как красиво!
