– Ты сердишься за то, что он извинился, или за то, что он назвал меня твоей женщиной?
– Да нет же, черт подери! Я хочу знать, почему ты позволила делу зайти так далеко.
– Как «далеко»? Он просто спросил, нельзя ли ему за мной поухаживать?
– А если бы он попытался что-нибудь с тобой сделать?
– Господь с тобой, Коул, ему семнадцать лет!
– Черт побери, он уже почти мужчина! А ты поощряешь его как только можешь.
– Поощряю? – Глаза Стефани вспыхнули гневом. – Не тем ли, что угощаю его молоком и печеньем?
– Тебя домогаются, а ты даже не замечаешь!
Стефани швырнула на стол деревянную ложку.
– Джейк никогда меня не домогался. До сегодняшнего дня я вообще не понимала, что он питает ко мне какие-то чувства, кроме дружеских.
Коул больно схватил ее за плечи и начал трясти.
– А надо бы понять. Бог мой, неужели ты в самом деле не замечаешь, что делаешь с мужчинами – со мной, например? – И он вдруг впился в ее губы неистовым поцелуем.
Едва их губы встретились, Стефани забыла о ссоре – да и обо всем на свете. Она обвила его шею руками и ответила на поцелуй.
Коул тоже забыл свой гнев – его захлестнуло желание. Он целовал ее жадно и торопливо, все теснее вжимая нежные женские изгибы в свое литое мужское тело. Погрузив язык в тепло ее рта, он в то же время нащупал рукой давно опостылевшие шпильки, и из-под пальцев заструился тяжелый водопад каштановых волос.
– Какого черта ты это делаешь? – прошептал он, тяжело дыша ей в висок.
– Не знаю, – ответила она, гладя его мускулистую спину. – Я просто не могу удержаться.
– Боже, помоги мне, я тоже!
Он взял ее на руки и понес в спальню. Она не протестовала.
Медленно, страшно медленно Коул начал раздевать ее. Взору постепенно открывалось прекрасное юное тело, и сердце едва не выскакивало у Коула из груди.
Трепеща от желания, Стефани расстегнула ему рубашку и приложила ладони к могучей груди. Ее руки поднялись к смуглым плечам, насладились их шириной и мощью и скользнули вниз. Рубашка упала на пол. Стефани провела пальцами по его лицу и осторожно коснулась бьющейся на шее жилки. Глаза Коула вспыхнули синим огнем. Стефани прерывисто вздохнула и потерлась щекой о черные завитки волос на крепком торсе.
Мягкие полные груди прижались к его телу. У Коула перехватило дыхание. Стефани не видела, как он избавился от оставшейся одежды; во всяком случае, это произошло очень быстро. Стефани закрыла глаза – и в тот же миг сильные руки подняли ее и опустили на постель.
Нежно, безумно нежно Коул ласкал руками и губами каждую клеточку ее тела, пока Стефани не застонала от счастья. Она казалась себе листком, плывущим в бурном море желания. И, когда он овладел ею, она отдалась ему со всем пылом страсти, истомленной долгим ожиданием.
В этот раз боли не было – только наслаждение. Волны чувственности захлестывали ее, поднимали все выше, выше, и каждый раз ей казалось, что сейчас она умрет от восторга. Но Коул вел ее все дальше. Вот она, заветная вершина! Волна рассыпалась сверкающими брызгами, и они опустились на землю, обессиленные и счастливые.
Потом они долго лежали обнявшись и слушали, как сердца замедляют свой бег. Стефани прервала тишину счастливым вздохом.
– Я и не думала, что это может быть так. Коул улыбнулся и поцеловал ее в лоб.
– Так бывает не всегда.
– Неужели с каждым разом – все лучше и лучше?
– Бог мой, надеюсь, что нет! Еще лучше?!
Да я просто не выживу!
Она перевернулась на спину и мечтательно улыбнулась.
– Какая прекрасная смерть!
Он нежно коснулся золотой снежинки у нее на шее.
– Похоже, нам опасны не только метели и занесенные снегом хижины.
– Что же еще?
– Ссоры. Когда ты сердишься, ты хоть кого с ума сведешь.
Стефани изогнула бровь.
– Ты чем-то недоволен? А по-моему, это прекрасный способ разрешать споры. Только я не понимаю, отчего ты так рассвирепел. Джейк просто сделал мне комплимент. Он и не ожидал ничего, кроме вежливого отказа.
– Я не потерплю, чтобы к тебе приставали. Стефани перекатилась к нему на грудь и пристально всмотрелась в его лицо. Завеса волос отгородила их от всего мира.
– Коул, да ты ревнуешь! Ревнуешь к семнадцатилетнему мальчишке!
– К очень симпатичному мальчишке.
– Я и не заметила, – улыбнулась Стефани.
– Так я тебе и поверил!
– Предпочитаю более зрелых мужчин. – Она начала щекотать его руку и грудь своим локоном. – Вот ты действительно красив. Я могла бы смотреть на тебя часами.
Он лениво улыбнулся.
– Вообще-то говорить это должен я, а не ты.
– Тебе не кажется, что это звучит нескромно? – удивилась она. – Не очень-то мне нравится, когда мужчина сам разглагольствует о своей красоте.
Коул рассмеялся.
– Глупышка ты, все-таки... – Он откинул ее волосы с лица и нежно провел костяшками пальцев по щеке. Другая его рука проникла сквозь дебри волос и коснулась шеи, спины... Она повернула голову и поцеловала его руку.
– Стеф! В нашем положении ничего не изменилось. Нельзя, чтобы это стало привычкой.
– Знаю, – прошептала она.
– Тогда ты не обидишься, если я попрошу тебя сейчас уйти?
– Почему? – прошептала она и куснула его в шею.
