– Мистер Кентрелл, если бы я чем-то угрожала Стефани, как думаете, стала бы она рассказывать мне о вас?
– Вам мог рассказать Пикетт.
– Я узнала вас по красивым синим глазам, – сухо ответила Нэнс. – Орсон едва ли станет уделять внимание таким деталям.
Несколько секунд Коул молча разглядывал ее, затем вздохнул. Похоже, дамочка перепугана до полусмерти. Криком от нее ничего не добьешься.
– Ладно. Я вас выслушаю. – Он помог ей выйти из экипажа и почувствовал, как дрожит в его ладони изящная ручка.
– Да не бойтесь вы. Я не кусаюсь.
– Я и не боюсь, – ответила Нэнс, надеясь, что Коулу не слышен оглушительный стук ее сердца. Она поднялась на крыльцо и улыбнулась Джеймсу бледными губами. – Пожалуйста, примерно через час пошлите кого-нибудь к мистеру Пикетту и сообщите, что приехал мистер Кентрелл. И попросите его захватить трастовые документы. Он поймет, о чем речь.
– Хорошо, мадам. – Джеймс взглянул на ковбойскую шляпу в руке у Коула. – Сэр, позвольте вашу шляпу.
– Спасибо, не надо. Предпочитаю с ней не расставаться.
– Подождите, пожалуйста, в библиотеке, – обратилась к нему Нэнс. – Я сейчас вернусь.
Нэнс прошла к себе в спальню, сбросила шляпку и замерла перед зеркалом. Руки у нее еще дрожали. Что делать? Они с Орсоном обещали Стефани не лезть в ее жизнь, но ведь никто и предположить не мог, что Коул приедет в Сент-Луис.
Разумеется, надо сказать правду; и поскорее, пока не вернулся Орсон. Эти двое терпеть друг друга не могут, и, чтобы предотвратить ссору, от Нэнс потребуется много такта и сообразительности. Она расправила плечи и, пощипав щеки, вернула им легкий румянец. Коул, конечно, страшен, но не может же он быть совсем дурным! Стефани его любит, а она никогда не ошибается в людях.
Она вошла в библиотеку, где Коул рассматривал шахматную доску.
– Это любимая комната Стефани.
– Догадываюсь, – улыбнувшись, ответил он.
От улыбки его лицо поразительно преобразилось, и Нэнс начала понимать, почему Стефани от него без ума.
– Садитесь, пожалуйста, – пригласила она и села сама. – Для начала я объясню, зачем Стефани вообще отправилась в Вайоминг.
– Мне интересней, где она сейчас.
– Доберемся и до этого, но послушайте историю с самого начала. Это долго, но, надеюсь, вы вытерпите.
– Похоже, у меня нет выбора, – буркнул Коул. Он сел и постарался обуздать свое нетерпение. – Хорошо, слушаю.
– Спасибо. – Нэнс улыбнулась дрожащей улыбкой. – Когда Стефани было два года, умерла ее мать. Вскоре после этого ее отцу пришлось с головой уйти в работу. В это время «Промышленная компания Скотта» выполняла большой заказ для армии. Правительство обещало заплатить золотыми слитками, но так и не заплатило. Компания оказалась на грани гибели. У Эштона – хотя он был любящий отец – не оставалось ни времени, ни сил на дочерей.
– Так у нее действительно есть сестра? – спросил Коул.
– Да. Единоутробная сестра: у них одна мать, а отцы разные. Но ни это, ни шесть лет разницы не имели значения. Стефани и Элизабет были неразлучны. Вы, конечно, знаете, какая у Стефани сердечная, доброжелательная натура.
Слабая улыбка осветила лицо Коула.
– Еще бы не знать! Не прошло и недели, как весь наш дом бегал вокруг нее на задних лапках. Она даже с моим конем подружилась.
Нэнс улыбнулась в ответ.
– Ее сестра была такой же, и девочки очень любили друг друга. Элизабет с самого детства жила с Эштоном Скоттом. Ей говорили, что ее настоящий отец умер. Но однажды сестры нашли на чердаке документы, из которых явствовало, что родителей Элизабет разлучила не смерть, а развод. Элизабет явилась к Эштону Скотту и обвинила его в обмане.
Он объяснял, что не он, а ее мать хотела сохранить развод в тайне, но Элизабет и слушать не хотела. Она была вне себя, и они страшно поссорились. В конце концов Элизабет убежала из дому, а Эштон Скотт лишил ее наследства Стефани тогда было всего двенадцать лет. Она ужасно тосковала по сестре и надеялась, что когда-нибудь Элизабет вернется домой.
– И Элизабет ей не написала?! – возмутился Коул. – Если они были так близки, она должна была понимать, как мучается Стефани!
– Стефани не получила ни одного письма. И все-таки, мне кажется, она никогда не сомневалась в любви сестры. Нам обеим было по пятнадцать, когда она рассказала мне эту историю. Она говорила, что Элизабет наверняка счастлива, что иначе и быть не может... Но я никогда не забуду ее тоскливых глаз.
Коул вспомнил, как переживал он сам, когда пропал Леви.
– Бедняжка...
– Вот-вот, я тоже ее очень жалела. Прошло восемь лет, и отец Стефани решил принять в дело одного молодого человека – Орсона Пикетта, давнего друга семьи. Эштону Скотту он был почти как сын.
Коул фыркнул, но, сообразив, что обидел Нэнс, тут же притворился смущенным.
– Извините. Я позабыл, что он ваш муж.
– По-моему, вы с ним познакомились при не очень благоприятных обстоятельствах, – с легкой улыбкой заметила Нэнс.
– Пожалуй, вы правы.
