Книга Николая Анисина – на грани жанров: это и не художественное произведение, и не публицистика в чистом виде. Зарисовки из жизни соседствуют в ней с такими фактами, о которых сложно сказать, сколько в них литературного, а сколько документального. Но разве не такова и вся политика? Разве не текут в политических подземельях в вечном сумраке темные реки, в которых плавают такие монстры, о которых лишь смутно подозревает наше подсознание, не готовое в них поверить?Герои Николая Анисина – люди, вершащие судьбы планеты: Сталин и Черчилль, Ельцин и Путин, Киров и Суслов… Но рядом с ними всегда те люди, на плечи которых и ложатся результаты великих «свершений». И в первую очередь, сам автор, чья судьба крепко-накрепко вплетена в повествование. Сцена действия – от сталинского кабинета в Кремле до туманного Альбиона, от черноморских пляжей до подмосковной глубинки. Но и главный герой, и главная сцена действия книги – Россия.Так что же такое эта книга Николая Анисина? Это не роман и не очерк, это – летопись нашей эпохи перемен, которая началась с момента смерти Иосифа Сталина и продолжается до сих пор. Видимо, такая форма наиболее адекватна для отражения нашей действительности, ведь прошлое – неизвестно, настоящее – зыбко, а будущее – туманно.Хотите узнать больше? Читайте летопись Николая Анисина.
© Н.М. Анисин, 2016
© Книжный мир, 2016
Ничто не вечно под луной – и мало что под нею ново. Глубинные коды нашего народа неизменны – стало быть, не учитывая былых своих заблуждений и достижений, любо-дорого нам не жить. Так можно определить «сверхидею» этой книги Николая Анисина, которая представляет собой своего рода летопись эпохи Ельцина и Путина. Ее ключевые события неразрывно связаны с личной судьбой автора и отражены им без заведомых предубеждений, но с осмыслением их подноготной – через вплетенные в летопись русские зигзаги XX века. В вихрях этих зигзагов высвечиваются и причины потрясений 1990-х, и факторы, способные либо ввергнуть современную Россию в новую катастрофу, либо повлечь ее к поступи в светлые дни.
Энергия в обществе, как и в природе, используется по-разному. Ее можно взлелеять высокими идеалами и вдохновить на чудо в труде и бою. Ее можно тупо востребовать под лозунгами догм и держать в тисках – лучше застой, чем развитие вне контроля. Ее можно взбудоражить на буйство корысти, чреватое крахом общего дела и вопиющим антагонизмом между гражданами. Все три способа управления энергией общества мы испытали на себе. Какой из них применяется в России теперь и подходит ли нам путь, по которому ведет нас ныне высшая власть? Книга Николая Анисина предназначена тем, кто задумывается над этими вопросами.
Ливень за окном шумел уже полчаса. Кругом – потоп, я покумекал: и Серега заклинится в пробках. Но он выплыл к особняку Союза писателей ранее, чем столковано было. И в 19.20 позвонил из машины:
– Карета у парадного подъезда.
От писательского особняка, где наша редакция арендовала кабинеты, мы покатили по Комсомольскому проспекту и за Крымским мостом съехали на Садовое кольцо.
Жуткой мощи джип Серега вел лихо, как обычно, словами перекидывался спокойно. Но странную мину имел на физиономии: будто шуганули его где-то невзначай: испуг рассеялся, а – не по себе.
У Смоленской площади Серега повернул направо – в задворки МИДа. Там рванул, разметая лужи, по кривой улочке и закатил в зеленый двор – к яркой вывеске китайского ресторана:
– Вот тут и пображничаем.
Сказанул он это, как ухарь-купец, удалой молодец. А смятение с лица не уронил.
Когда взбредало Сереге на ум тяпнуть со мной водки и посудачить про политику, он завозил меня в кабак на Старом Арбате, где все официанты знали его по имени-отчеству. Ныне же почему-то новое выбрал место.
Холл китайского ресторана украшал рой русских юниц – в белых кофточках и черных юбчонках. Заметив нас на пороге, девушки все, как по команде, вспорхнули со скамеек.
Незанятых столиков в зале ресторана было полно. Но Серега прошествовал мимо них – к двери в левой стенке. Мы вошли в отдельный кабинет. Сели за в снежной скатерти стол, и трое красоток из холла застыли перед нами. Одна – с меню в кожаных обложках, другая – с марлевыми, влажно-горячими салфетками для рук, третья – просто с улыбочкой: чего еще изволите?
Вскрыв меню, Серега поднял на меня глаза. Я кивнул: снова всё как всегда – что закажешь, то под водку и умнём. Неспешно и твердо Серега пустился диктовать: сок из апельсинов выжать, солений таких подать, салатов – эдаких, запечь утку по-пекински…
– Я есть по менталитету фарцовщик джинсами из Калининграда.
Так нарисовался передо мной Серега в день нашего знакомства.
Шла тогда вторая неделя смуты 1993-го. Под вечер во вторник я приплелся в редакцию. Сдал в секретариат заметки со своими мыслишками о шуме-гаме в Москве. И услыхал от Жени Нефёдова – ответственного секретаря:
– Помощница Командира названивает. Тебя у приемной обождался какой-то фестивальный мужик.
Кабинет Командира – главного редактора нашей газеты «День» Александра Андреевича Проханова – был этажом ниже секретариата. Я спустился по лестнице.
Рядом с приемной прохановского кабинета в коридоре стоял диван. На нем восседал мордоворот лет тридцати пяти. С драгоценного его пиджака, казалось, сыпались искры, от высокого лба и упитанных щек – веяло жарким курортом. В правой руке с золотым перстнем-печаткой он держал номер газеты «День» с моим последним репортажем из Дома Советов.
Ага, заметил я себе, очередной читатель прибыл пытать меня нотациями. Как вихри враждебные меж двумя ветвями власти завеяли, мне раз по десять на дню приходилось выслушивать: что писать надо во вразумление парламента. Наставлять через газету депутатов на победоносные шаги по выкуриванию Ельцина из Кремля жаждали и голодные, и сытые.
Мордоворот представился: Сергей Потёмкин. Продекларировал свой менталитет. Доложил, что в политику он никоим боком не вхож. И к изумлению моему далее изрек:
– Мне не всё равно – кто победит: Ельцин или парламент. Поэтому я, Потёмкин, решил развеять тьму в Доме Советов и купил в подарок депутатам передвижную электростанцию.
Он взмахнул номером «Дня»:
