— Известно ли вам и Фриче, что берлинский гарнизон начал сдаваться?
Отвечают, что, когда они выезжали, ничего не было известно.
— Сейчас немецкие войска на всех участках фронта капитулируют. Где Борман?
— Он, кажется был в канцелярии Гитлера. Там произошел взрыв газа. Борман и семья Геббельса погибли.
По телефону вызываю маршала Жукова, докладываю о цели прихода делегатов от Фриче.
— Можно ли положиться, что доктор Фриче скажет по радио немецкому народу то, что нужно? — спрашивает Жуков.
Я ответил, что положиться можно, но под нашим контролем. Мы сумеем это обеспечить.
Через несколько минут — звонок Жукова. После переговоров с ним объявляю всем присутствующим, и главным образом делегатам от Фриче:
— Первое. Советское командование принимает капитуляцию Берлина и отдает приказ о прекращении военных действий.
Второе. Оставшиеся немецкие гражданские и военные власти должны объявить всем солдатам, офицерам и населению, что все военное имущество, здания, коммунальные сооружения и ценности должны быть в порядке, ничего не взрывать и не уничтожать.
Третье. Вы, господин Хейнерсдорф, поедете с нашим офицером к доктору Фриче, заберете его с собой на радиостанцию для выступления, затем вернетесь сюда.
Четвертое. Я еще раз подтверждаю, что мы гарантируем жизнь солдатам, офицерам, генералам и населению и по возможности окажем медицинскую помощь раненым.
Пятое. Мы требуем, чтобы не было никаких провокационных действий со стороны немцев — выстрелов и прочих диверсий, иначе наши войска будут вынуждены принять ответные меры.
Хейнерсдорф заявляет просьбу о защите сотрудников министерства пропаганды.
— Те, — говорю, — кто сложит добровольно оружие и не проявит враждебных действий против советских людей, могут быть спокойны. У них и волос с головы не упадет.
Явился полковник Вайгачев и с ним переводчик гвардии старшина Журавлев. Ставлю задачу Вайгачеву:
— Вы поедете с Хейнерсдорфом к доктору Гансу Фриче. От имени немецкого правительства Фриче даст приказ войскам о капитуляции, о сдаче войск в плен в полном порядке, с вооружением и техникой. Пусть Фриче передаст по радио всем, что советское командование приняло предложение о капитуляции и берет Берлин и весь его гарнизон под свою защиту. Вы обеспечите приезд Фриче на нашу радиостанцию и установите контроль за передачей того, что я сказал. После выступления Фриче по радио он и его ближайшие сотрудники должны прибыть сюда. Будем здесь разговаривать о дальнейшем. Ясно?
Полковник Вайгачев и старшина Журавлев, а вместе с ними и немецкая делегация направляются к выходу.
В дверях они неожиданно сталкиваются с Вейдлингом. Тот зло покосился на них и проговорил:
— Нужно это было делать раньше!
С Вейдлингом длительных переговоров не предстояло. Вейдлинг — в очках, среднего роста, сухощавый и собранный.
Спрашиваю его:
— Вы командуете гарнизоном Берлина?
— Да.
— Где Кребс? Что он говорил вам?
— Я видел его вчера в имперской канцелярии. Я предполагал, что он покончит жизнь самоубийством. Вначале он упрекал меня за то, что — неофициально — капитуляция была начата вчера. Сегодня приказ о капитуляции дан войскам корпуса. Кребс, Геббельс и Борман вчера отклонили капитуляцию, но вскоре Кребс сам убедился в плотности окружения и решил — наперекор Геббельсу — прекратить бессмысленное кровопролитие. Повторяю, я дал приказ о капитуляции моему корпусу.
— А весь гарнизон? Распространяется ли на него ваша власть?
— Вчера вечером я всем дал приказ отбиваться, но… потом дал другой…
Чувствую, что у немцев беспорядок. Вейдлинг показывает по немецкой карте место расположения своего штаба и частей корпуса, фольксштурма и прочих. В шесть часов утра они должны были начать капитуляцию.
Входит генерал Соколовский. Разговор продолжается втроем:
— Что с Гитлером и Геббельсом?
— Насколько мне известно, Геббельс и его семья должны были покончить с собой. Фюрер тридцатого апреля принял яд… Его жена тоже отравилась…
— Это вы слышали или видели?
— Я был тридцатого к вечеру в имперской канцелярии. Кребс, Борман и Геббельс мне это сообщили…
— Значит, это конец войны?
— По-моему, каждая лишняя жертва — преступление, сумасшествие…
— Правильно. Давно вы в армии?
— С одиннадцатого года. Начал солдатом.
— Вы должны отдать приказ о полной капитуляции, — говорит Соколовский.
— Я не мог отдать всем приказ о капитуляции, так как не было связи, — объясняет Вейдлинг. — Таким образом, в ряде мест отдельные группы еще могут сопротивляться. Многие не знают о смерти фюрера, так как доктор Геббельс запретил сообщать о ней…
Соколовский. Мы полностью прекратили военные действия и даже убрали авиацию. Вы не в курсе событий? Ваши войска начали сдаваться, вслед за этим прибыла гражданская делегация от Фриче с заявлением о капитуляции, и мы, чтобы облегчить ее задачи, прекратили огонь.
— Я охотно помогу прекратить военные действия наших войск.
Он показывает, где еще остались части СС.
— Они хотят пробиться на север, — сообщает Вейдлинг. — На них моя власть не распространяется.
