– Ну, позвони. Вдруг да пристроите.
Собак ему было жалко больше, чем людей. Ирине – тоже. А еще она оглядывалась по сторонам. Не просто так.
Ведьминским взглядом.
И видела то, чего не осознавал никто из присутствующих.
Это – не простое убийство. Это ритуальное жертвоприношение, именно с целью получения силы. Выкачивания ее из донора с его последующей смертью.
Ох, ёпт!
Но почему Евгений? Почему на территории ее участка?
Ответы она получила, как только вышла за ворота. Ее не стошнило, но свежим воздухом подышать очень хотелось.
Телефон затрещал, Ирина вытащила его, не глядя, провела пальцем.
– Да?
– Если не успокоишься, следующим будет твой Женечка.
И только гудки в трубке полетели.
Ирина уставилась на телефон, как баран на новые ворота.
Она бы и рада. Но…
Вот объясните, где, когда и кому она перешла дорогу?
Нет ответа.
Ирина положила себе узнать насчет звонка в компании сотовой связи и набрала Федин номер. Парень отозвался почти сразу и заинтересовался.
– Кавказец? Чистопородный?
– Не знаю, – растерялась Ирина. – На стандарты породы я его не проверяла… Может, там уши или глаза не такие…
– Надо съездить, посмотреть. У знакомого как раз питомник, он еще от одного хорошего производителя не откажется.
– А если зверюга не премиум-класса? Или как это правильно называется?
– Не суть важно. Пристроим, на улице не бросим. Хотя элитному производителю живется лучше.
– Ладно. Тогда сначала к нам, за ордером, а потом к потерпевшему, – кивнула Ирина.
А что еще делать?
Если собака крупная, она на улице, как правило, не выживает. Ей нужно больше пищи, а где ее искать? И вообще, животное жалко.
Оформить бумаги удалось быстро, Иван Петрович тоже животных любил и жалел. А потому и трех часов не прошло, как Ирина оказалась вновь в знакомом дворе.
Протокол, понятые – соседи, аж вибрирующие от любопытства, слесарь, вскрывающий замки – ничего нового. И собака, лежащая возле своего вольера.
Гаррик словно все уже знал. Лежал, положив голову на передние лапы, смотрел почти человеческими тоскливыми глазами… Жалко. Хоть и дрянь был Исеков, а для собаки – родная душа. Это же не только они для нас, еще и мы для них…
– Гаррик, – пожалела собаку Ирина. – Бедолага…
Погладила, тихо рассказала, что хозяин, увы, погиб, но его никто не бросит…
Гаррик слушал. И когда Федя отстегнул его от будки, даже не дернулся.
– Слушай, может, у него поводок есть? И намордник какой?
Ирина кивнула.
Надо посмотреть. С одной стороны, конечно, расхищение чужой собственности. С другой…
А вы «кавказца» по городу выгуливать не пробовали? Есть народ, который и от левреток шарахается и верещать начинает. И осудить их за это нельзя.
На собаке не написано, что у нее замечательный характер, а укусы все болят. И заживают плохо. И из детства могут быть воспоминания…
А тут – овчар, весом килограммов семьдесят, как бы не больше! Федя на него сегодня не рассчитывал, хорошо хоть Найда, как умная собака, никакой агрессии не проявляла. Скорее, наоборот.
Ирина ведьминским чутьем понимала, что собака… жалеет Гаррика?
А почему нет?
Такое тоже бывает. Кто сказал, что собаки глупые? Тут все, как у людей. Есть умные, есть дураки… Последних меньше, но они активнее и заметнее. Найда явно умная.
Вот и не скалит зубы, не рычит, а сидит смирно рядом и сочувственно смотрит на Гаррика. И тот не дергается.
– Сейчас, понятых приглашу, – решила Ирина. Кивнула людям, мол, проходите, и пошла в дом.
И встала на пороге.
– Мать твою!
– Твою мать, – ответно поддержали хор понятые. И было отчего, ох, было…
Недаром Евгений никого не хотел приглашать в дом. Странности начинались с порога.
Ладно еще бордовые обои, черный пол и фиолетовый потолок – дело житейское. Черная мебель с золотом – тоже, о вкусах не спорят, равно как и об их отсутствии.
Но – украшения.
Перевернутые распятия, пентаграммы, козлиное чучело в углу… Натуральное?
Ирина пощупала шерсть.
Синтетика, понятно. Антураж и атмосфера. А вот череп на стене явно настоящий. И еще один… Где он их нарыл столько? На скотобойне покупал? Или интернет – наше всё?
Перевернутые распятия, иконы с чертячьими мордами – у нас сейчас что хочешь можно купить. И литература соответствующая.
В основном, правда, на иностранном языке, у нас хоть какая-то цензура есть. Ирина сильно не одобряла РПЦ, но есть и у нее плюсы. Есть.
К примеру, определенная цензура. И запрет самых гадостных проявлений «свободы, гласности и демократии». Ирина была не против веры, верьте кому во что нравится. Но дури-то тоже много!
Начитается такой дурак всякого сатанизма, накурится или наколется чего не надо, и пошел – кошек жертвоприносить. Или собак.
Ладно еще людей, люди часто хуже всякой скотины бывают, но животные-то в чем виноваты?
У Ирины как-то дед сатанистов гонял. Организовали, понимаешь, притон на его территории. Сатанизма – десять процентов, а в дополнение – наркоторговля, секс с малолетками и порносъемки. Ирина хоть и мелкая была, а запомнила.
Ордер, обыск, опись… Все затянулось до вечера.
Ирина подумала, что в жизни все так или иначе повторяется.
