Боль может его разрушить? А может и не разрушить, времени хватит. И восприимчивость к гипнозу у всех разная, кстати говоря. Кому-то двух слов хватит, вокруг другого хоть ты упляшись – не поможет. Допустим, здесь помогло. Вколотить четыре гвоздя несложно, если жертва не сопротивляется. А вообще… Где-то Ирина читала, что большинство икон нарисовано неправильно. Ладони слишком тонкие, если в них загонять гвозди, плоть порвется и человек упадет с креста. Надо гвозди забивать в кисти рук или чуть повыше.
Вот, парень так и был распят. Не за ладони, за запястья, поэтому и майка. Чтобы удобнее было…
И крови там было достаточно, он определенно был жив.
Итак, его приколотили гвоздями, потом нарисовали пентаграмму, потом провели ритуал.
Время, время и еще раз время.
А помощники? И это допустимо.
– Интересно, водятся ли у нас по городу сатанисты?
Голос Феди отвлек от размышлений.
– Думаешь, сатанисты? – поддержала разговор девушка.
– А кому оно еще надо? Пакость такая… О, смотри, чья машина?
– Чья?
– Наш архиепископ местный. Отец Дмитрий.
Ирина покосилась в ту сторону. Ну, не «мерс», но и не шестерка-«жигуленок». Нечто среднее. «Тойота», судя по обводам-фарам, пятилетка. Но джип хороший, мощный.
Из него вылезли несколько человек и направились к месту происшествия.
– Стукнул кто-то, – кивнул Федя.
– Интересно, а зачем это архиепископу? – задумалась Ирина.
От церковных дел она была так же далека, как крокодил от высшей математики.
– Так на кладбище же…
– И что? Они его теперь заново освящать будут? – припомнила огрызки школьных знаний Ирина.
– Наверное…
Ирина глядела на идущих за архиепископом людей.
Интересные кадры. Один – типичный секретарь, как она их представляла. Худощавый, достаточно молодой, с козлиной бородкой песочного цвета и такими же волосами, в рясе. Но все равно типичный секретарь. И папка у него под мышкой, такая… деловая. Органайзерная, вроде ее планшетки. Сразу ясно, что там куча всего полезно канцелярского.
А вот второй… Сходство ограничивалось волосами и бородкой. Тоже русыми, только посветлее, с таким, серым оттенком. А в остальном…
Ирина подумала, что такого товарища очень хорошо выпускать для увещеваний. Типа опомнитесь, покайтесь, одумайтесь…
Очень убедительно выглядели и мышцы, вырисовывавшиеся под рясой, и моторика, как у тренированного бойца. Явно обучен рукопашному бою, и серьезно обучен. Уж очень плавно он шел.
Плавно, легко… словно волк по тропе за добычей.
И лицо худое, хищное… волчье какое-то. Жесткое, словно из дерева вырезанное…
Это не зайчик плюшевый. Это хищник.
Словно почувствовал взгляд, посмотрел в ту сторону, где стояли Федя и Ирина. Повезло, их удачно закрывали деревья. Они видеть могли, а вот их с этого ракурса видно не было.
Найда тихо заворчала. Собаке этот человек (Ирина была уверена, что именно этот, а не все трое) тоже чем-то не нравился. А животные – умные.
– Интересные у нас батюшки водятся, – вслух подумала Ирина.
– Ага… Ты знаешь, не хотел бы с ним поспорить за богословие, – кивнул Федя.
Ирина вспомнила трех мушкетеров и фыркнула.
– Ага, обсудить одно место из блаженного Августина…
– Зароет он любого. Хоть с Августином, хоть с Сентябрином.
Ирина кивнула. Вот с чем она была согласна полностью. И дорого бы дала, чтобы послушать разговор у могилы.
Но что-то подсказывало ей, лучше не попадаться на глаза этим людям. Тому, с хищными повадками, так уж точно. Обойдемся, потом расспросим кого-нибудь. А пока…
– Федь, тут должны быть или бомжи, или кто-то в этом духе, нет? Кладбища без них не бывает…
– Ну да.
– Думаешь, к нам они выйдут?
Ответом было фырканье.
Ирина посмотрела на Федю, на Найду, опять на Федю.
– Найда – собака умная, неужели не объяснишь, что надо искать?
Федя пожал плечами.
– Попробую.
Найда действительно оказалась очень умной собакой. Потому что бомж-убежище она нашла достаточно быстро, всего через десять минут. И то дольше шли, чем искали.
Кладбище в этом месте плавно переходило в овраг, местные не растерялись и принялись делать из него помойку, сваливая туда всякие венки, цветки и прочий мусор, который образуется на кладбище после зимы.
Туда-то и пришла умная псина.
Ирина в жизни не догадалась бы, что в таком месте могут люди жить. А люди – жили.
Овраг же. Неровный рельеф, промоины, выступы… Вот в одной из таких промоин и соорудили хижину местные бомжи.
Приспособили вместо крыши невесть где сворованный шифер, закидали обрывками рубероида, что-то подстелили, что-то укрепили… Получилась этакая бобровая хатка. К ней Найда и вышла.
И по ворчанию Федя с Ириной сразу поняли – там кто-то есть. А Ирина могла бы сейчас сказать и сколько их.
Трое.
Она не знала, откуда она это знала, но… трое – и все тут. Ладно, сейчас проверим.
И они принялись спускаться в овраг, рискуя сломать себе ноги на скользких загаженных склонах.
«Хатка» была загорожена старой ржавой калиткой, подвязанной веревочкой, и внутри явно кто-то был. Но стучать и руки пачкать?
Нет, до такой самоотверженности ни Федя, ни Ирина еще не доросли. А Найда и вообще смотрела чуть ли не с мольбой.
