– Не соображают они. Нечем там!
С этим Ирина была полностью согласна. Но…
– Рамка не сработала бы?
– Ты сама видела, цепями эти бараны так обвешались, что могли и проскочить.
Ирина согласно кивнула.
– Повезло, одним словом.
– Так что смотри дальше в оба, – напутствовали Ирину и повесили трубку.
Так Ирина и собиралась сделать.
Вечером ее сменили. И домой она решила отправиться по набережной.
Если пройти метров триста, потом подняться по старой, еще дореволюционной лестнице, а потом еще метров пятьсот уже по улице – вот оно и будет общежитие. Почему бы и не пройтись?
Гулять и участвовать в развлечениях Ирине решительно не хотелось, но размять ноги, купить себе мороженое и сгрызть, сидя на скамеечке и глядя на реку… Такие невинные радости.
Несколько минут, в которые можно никуда не торопиться, ни о чем не думать, не волноваться, не гнаться ни за кем и ни за чем. Минуты, в которые можно побыть счастливой.
Это не то счастье? Не деньги, не власть, не слава?
Ну и что. Пять минут – но ее.
Так Ирина и поступила.
По случаю праздника мороженое было даже вкусным. Ирина прикупила порцию мягкого мороженого, к которому была неравнодушна с детства, и направилась к лестнице, медленно слизывая языком вкусняшку.
Форма успешно превращала ее в невидимку. Парни не стремились знакомиться с девушкой при исполнении, и ее это устраивало.
Доносилась издалека музыка, шелестел ветер, тянуло с реки таким привычным запахом… Река-то одно название, но все равно приятно.
По дороге, переваливаясь, прошел наглый откормленный селезень. Ирина слизнула остатки мороженого из рожка и бросила ему вафлю. Птиц подумал минуту, а потом ухватил подношение в клюв, и с таким видом, словно делает женщине громадное одолжение, удалился к реке.
Вот и лестница.
Старая, из желтых каменных плит, она была построена еще при царе, и потому успешно сопротивлялась времени. Но популярностью это место все равно не пользовалось. Неподалеку проходил канализационный коллектор, пахло в воздухе далеко не розами, и пары здесь уединяться не стремились. Неромантично.
Ирина повернула от реки к лестнице.
Звук был… странным.
С таким звуком челюсти громадной собаки перемалывают кость. Только Ирина поняла это не сразу, не ожидала она ничего подобного, вот и не идентифицировала его сразу.
А потом обругала себя дурой и сделала шаг за лестницу.
Набережная туда уже не продолжалась. Там начиналась трава, тропинки, кусты, и днем там легко можно было подвернуть ногу. А уж в сумерках…
На Ирину блеснула пара алых глаз. Она застыла на месте.
Оно было не слишком крупным… где-то по пояс ей, в холке.
Серая шерсть, алые глаза, алая пасть… Пасть просто в крови…
И трава. И тело на траве…
Ирина не завизжала. Рефлексы оказались сильнее истерики, пальцы судорожно рванули кобуру, но прежде чем она успела что-то сделать, тварь прыгнула.
Как показалось Ирине – злорадно оскалившись и метя прямо ей в лицо.
Ирина даже закричать не успела – над ней пролетело второе серое тело, врезалось в тварь, и два комка шерсти покатились по траве.
Застежка кобуры наконец поддалась, но в кого тут стрелять? Две твари сцепились так, что поди, разберись… Лязгающий клыками, рычащий и, кажется даже, зло шипящий клубок прокатился по набережной – и рухнул в реку.
– Твою мать!
Ирина выразилась чуть покрепче, но…
Пистолет уютно лежал в ладони, даруя хоть какую-то уверенность в себе. Девушка бросилась к воде, но опоздала. Одна из тварей уплывала по течению, а вторая ее преследовать не собиралась. Выбиралась на берег, светя на Ирину желтыми глазами.
Встряхнулась, и… стала меняться.
– Мать твою!
А что тут можно было еще сказать, если на глазах у Ирины происходило преображение?
Расплывалась серым туманом шерсть, менялись очертания тела, искажалась морда… И вот уже перед ней стоит на четвереньках старый знакомый. Только без рясы. Даже без трусов и резинки на хвосте.
Кирилл поднял голову, посмотрел ей прямо в глаза.
– Понравилось?
– Видела я мужчин и посимпатичнее, – рассеянно отозвалась Ирина.
Посмотреть там было на что. Сухощавое подтянутое тело с четко прорисованными мышцами, может, и не выглядело так красиво, как в журналах для культуристов, но Ирина понимала – любого культуриста он завяжет в узел, даже не вспотев.
Теперь покраснел Кирилл.
– Я имел в виду вурдалака.
– А, этого, красноглазого? – сообразила Ирина.
– Да.
– Он жив?
– Живее всех живых.
– Это плохо. А почему вы его не загрызли?
Ниже пояса Ирина старалась не смотреть. Хотя и там было что показать. Кирилл тряхнул волосами каким-то вовсе уж собачьим жестом и встал на ноги.
– Ох уж мне эти женщины! Спасаешь – и еще не так им что-то!
– Спасали вы меня, как же, – огрызнулась Ирина, которая уже начала соображать. – Скажите честно, следили. А на эту тварь я случайно наткнулась. Что это за зверушка такая, кстати?
– Я же сказал, вурдалак!
– Так это вы тоже…
– Я – не такой.
– А что с ним не так?
– Это долгий разговор. Хотелось бы одеться, а уж потом…
Ирина вздохнула.
– Ладно. А я пока наряд вызову.
