Что делать, если предназначение предопределило твою судьбу с самого рождения? Талия с самого детства знала, кем благословила ее стать Прародительница всех оборотней. Знала и отчаянно боролась с волей богини всеми существующими способами. Но как бороться с тем, кто будет поупрямей и несговорчивей ее самой? Гордей не отступит от своей пары, и сделает все, чтобы обрести счастье с той, кто навсегда забрала его сердце и душу.
— Давай, милая, постарайся ещё немного, — ласковый голос повитухи едва доносился до обессилевшей от болезненных потуг роженицы, что уже больше суток пыталась дать этому миру новое дитя.
Маяна, уставшая и измученная последними часами своей жизни отчаянно сделала решительный рывок, со слезами радости и облегчения, услышав долгожданный пронзительный крик новорождённого малыша.
— Прародительница света даровала тебе прекрасную дочь, Маяна, — радостно возвестила Иллария, обмывая и пеленая в приготовленную заранее ткань здоровенькую девочку, после чего, передала громко кричащий кулек счастливой матери.
— Моя красавица, — заворковала молодая оборотница, отчаянно желая, чтобы ее муж Мирон поскорее вернулся с дозора. Она не ожидала, что роды начнутся именно в его вахту, но их непоседа решила появиться на божий свет чуть раньше положенного срока.
— Представление малышки клану будет ровно через три дня, — обмыв и сменив простыни под новоиспечённой мамочкой, сказала Илария, — а пока отдыхай и набирайся сил, я пришлю к тебе Аду, она поможет по хозяйству, пока не вернется Мирон.
Благодарно кивнув знахарке клана, Маяна с умилением смотрела на то, с каким усердием и жадностью присосалась к её груди дочка.
И в этот момент безграничного счастья и умиротворения, молодая оборотница еще не знала, какую страшную весть ей принесут уже на следующий день.
— Альфа? Извините, я сейчас приведу себя в порядок, — услышав мужскую поступь за дверью, женщина в предвкушение ждала появления Мирона, но безмерно удивилась вошедшему в их дом Касьяну. И теперь попыталась быстро встать и поприветствовать своего вожака.
— Нет, Маяна, лежи, — остановил ее мужчина хмурым взглядом, — вчера ты подарила радость всему клану, побереги свои силы.
— Владыка, представление дочери будет только через два дня, что случилось? — с тревогой в голосе спросила оборотница, предчувствуя беду. — Мирон?
То, с какой силой сжал челюсти альфа, лишь подтвердило ее догадку.
— Прости, Маяна, за эту страшную новость, слишком поздно пришла подмога, — резко выдохнул Касьян, с сожалением смотря на черноволосую оборотницу, — на границе клана произошла бойня с одичавшими, Мирон, храбро сражаясь с превосходившим его числом тварей, погиб в бою.
Вцепившись обеими руками с острыми когтями в покрывало, Маяна изо всех сил сдерживала отчаянный крик всепоглощающей утраты. Широко, раскрыв, свои карие глаза она беззвучно плакала, боясь напугать дочь. А та, будто, поняв, все те страшные слова, что произнес их альфа, скуксилась и громко заплакала.
— Прости, маленькая, не уберег я его, — хриплым от голоса боли, тихо произнес Касьян, вынимая из резной люльки плачущего ребенка, — я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы эта утрата не была напрасной.
Раскрыв свои ярко-синие, как и у ее отца глаза, малышка заглянула ими в самую душу волка, причиняя еще большую боль от потери лучшего друга.
— Как же так, — всхлипнула оборотница, остекленевшим взглядом смотря в пустоту сквозь пространство и время, — не увидел, не назвал, не обнял…
— Крепись, Маяна, ты сильная, ты справишься, — твердо произнёс вожак, передавая матери ее дитя. — Я и клан ваша опора до конца жизни, воспитаем, обучим, сбережем.
— Как Мирона сберегли? — машинально прижав к себе дочь, женщина впервые, так посмотрела на Касьяна, что даже его внутренний зверь поморщился от силы этого взгляда.
Но волк понимал, что заслужил ее злость и гнев.
— Я решу эту проблему, даю слово, — рыкнул Касьян, стараясь унять собственную ярость разъедающую нутро.
— Мужа мне это уже не вернет, — в бессилии отворачиваясь от альфы, Маяна отчаянно желала остаться наедине с дочерью.
— Прости, — еще раз произнес Касьян, после чего, бесшумно притворив дверь комнаты, вышел.
— Мы справимся, — тихо, сквозь горькие слезы потери, произнесла Маяна, — мы обязательно справимся!
Два дня спустя
Представление клану новорожденных было явлением светлым и радостным, но не в этот раз.
Новость о гибели одного из лучших воинов их общины разлетелась быстро, и теперь каждый кто мог разделить горечь утраты Маяны, старался поделиться своим теплом и участием.
Сердце оборотницы обливалось кровавыми слезами, но лицо оставалось бесстрастным, как и глаза. Она полностью сосредоточилась на обрядовых словах жрицы, что по обычаю пророчила ее малышке здоровья и долгих лет жизни. Лишь на моменте, где слово должен был взять ее супруг и дать имя их новорождённой дочери, возникла небольшая пауза.
Растерянно посмотрев на жрицу покрасневшими от пролитых слез глазами, Маяна лишь крепче прижала к себе малышку.
— На правах главы клана, нарекаю тебя Талией, — совсем рядом с ней раздался низкий голос альфы, — пусть жизнь твоя будет счастливой и цветущей, как и имя твоё.
— Талия, — тихо выдохнула Маяна, с благодарностью кивнув своему вожаку.
— Да будет так, — провозгласил жрица, а малышку тут же окутало золотистое свечение.
— Благословение прародительницы, — ахнули соклановцы Маяны, искренне радуясь за девчушку.
