– Да не краснее ты так, будто тебя за кражей конфет из буфета застали. Все мы страдали такой болезнью, как наивность и доверчивость, при общем юношеском максимализме. Ванечка вот до сих пор страдает, и его случай безнадежен. Но не суть важно. Вспоминай «Сказание об освобождении королевичем Елисеем девицы Онидалии из плена Черного колдуна»
– В общих чертах помню. Предлагаешь взять за основу?
– Предлагаю нагло скопировать. Причем все, вплоть до монолога главного злодея.
– Нет! Ни за что! Месяц по чащобам я водить его не буду.
– Кто, о чем, а проводник о сапогах. И не надо месяц. Дня три будет вполне достаточно. Больше я просто не выдержу. Мне же с вами гулять придется. Только не по чащобам, а по горам. Там горы были. А чащобы у царевича Златослава.
– Ну, тогда ладно. Замок в сценарий вписывается. Аниш будет Черным колдуном, то есть князем. Уж очень колоритный персонаж, младший воевода. Я ему как раз записку с посыльным и пошлю. Организует все по высшему разряду. Гарантирую. Он наш человек. С чувством юмора проблем не имеет, поэтому и речь толкнет, и на мечах с твоим кузеном разомнется.
– А сам Князь?
– Нет! Ни один царевич в здравом рассудке ни за что не поверит, что это и есть колдун. Фактура не та. В каноны не вписывается.
Я вопросительно изогнула бровь.
– Блондин он, – драматическим шепотом признался парень.
– Ужас то какой, – так же шепотом, с самой серьезной миной передразниваю его. – Не поверишь, я тоже.
Он надулся. Как же! Не оценила глубину национальной трагедии. Издеваюсь.
– Ты рыжая. А он блондин.
– Хочешь сказать, рыжий ему бы пошел больше? Вполне возможно, спорить не буду. Лично с ним не знакома. Так что положусь на твое суждение.
– Издеваешься? – сверкнул Зар на меня своими золотистыми глазами.
А я невольно залюбовалась непередаваемым контрастом темного янтаря зеркала его души и белого золота волос. Потрясающее сочетание. Волшебство созерцания разбил счастливый голос моего пациента.
– Затянулась. Рана затянулась! Сама!
– Не сама, а с моей помощью, – педантично поправила я.
– Спасибо, Ив. Ты чудо.
Блондин улыбнулся, засияв, как начищенный самовар. А я расслабилась и заулыбалась в ответ. Чем этот наглец и воспользовался. Он меня поцеловал. Вы представляете?! А потом обнял и зашептал на ушко что-то из разряда нежно-романтической бессмыслицы. Но я ничего из этого не понимала. В голове была абсолютная пустота, как будто это я, а не он анестетик вином запивала. Отчего-то хотелось улыбаться, а еще обнять в ответ совершенно незнакомого, но такого родного Зара.
– Давай, ты немного отдохнешь? Магия – магией, а отдых тебе нужен. А я пойду нам еще один ужин закажу. Ворожба очень много сил забирает. Кстати, ты же князя хорошо знаешь?
– Ну, да. А что?
– Он мне за помощь в освобождении своего родового гнезда, политическое убежище годика на два – на три предоставить сможет? А то мне дома после такого спектакля лучше пока не появляться. Тетушка точно замуж выдаст. Причем за первого встречного, моим желанием совершенно не интересуясь.
– Почему?
– Лучше спроси: за что? За невестку с диверсионными наклонностями.
Зар совершенно по-мальчишески засмеялся. У него аж слезы на глазах выступили. Вот, у меня трагедия, а ему смешно. И когда он эти самые слезы вытирал у него с пальца сорвалось тоненькое серебряное колечко и закатилось прямиком под кровать. Он вскочил его доставать.
– Сиди. Рана-то затянулась. Но ближайшие пару часов ее лучше не беспокоить. Разойтись может. Что тогда делать будем? Я лучше сама достану.
Под кроватью колечко удалось нащупать далеко не сразу. Но вдруг, оно как живое скользнуло мне на палец и сжалось. А я, встав, сначала ошарашено посмотрела на своевольное ювелирное украшение, потом на его владельца.
– Зар, и как оно снимается?
– Никак, – произнес парень чуть севшим голосом, а затем улыбнулся и посмотрел на меня так, как отец смотрел на маму. И я с ней теперь была абсолютно согласна. И один такой взгляд стоит тысячи царств.
И нет бы, воспарить в небеса от неожиданно свалившегося на меня счастья. Я колечко рассматривать начала. Тоненькое. Серебряное. И гравировка на нем: «только по любви».
– Ты! – вырвалось у меня.
– Я, – спокойно ответил младший Князь Черногорья.
Казалось, за маскарад он вовсе не раскаивается, и вообще, абсолютно уверен в собственной непогрешимости. Хотелось взять подушку, на которую он, как бы невзначай, откинулся, и сбить с него это спокойствие. Но пациентов бить нельзя. Даже почти выздоровевших пациентов.
– Но… но… ты… – я задыхалась от возмущения и некоторой обиды.
– Зато ты гарантированно получишь политическое убежище. Вместе с моей рукой, сердцем и титулом княгини. Выходи за меня. Ив, ты станешь моей женой? Или тебе нужно время на раздумье?
– Но… – я снова попыталась возмутиться.
– Я тебя люблю, – тихо сказал он, словно объясняя все.
Светозар снова улыбнулся. А я, устало опустившись на стул, решила повременить пока с ужином, налить себе настойку пустырника с валерианой, и попытаться осмыслить произошедшее. Получалось плохо.
– Ну, так что? – поторопил меня он.
– Да. Нет.
– Что «Да»? Что «Нет»? Ива!
