— Уже почти спасла, — отозвалась я, старательно вытирая кулачками все не желающие прекращаться слезы и шмыгая носом.
— Это хорошо. — Голос становился все тише. — А вообще я был прав. Тапочки… остались…
Макс вдруг глубоко выдохнул и обмяк, я вскинула на целителя перепуганные глаза.
— Все в порядке, это действие чар, — поторопился успокоить меня целитель и сам устало откинулся на стенку фургона.
До больницы мы домчались в рекордные сроки. Макса сразу унесли в операционную, а я осталась за глухими дверьми, покрашенными белой краской, которая уже чуть облупилась, кусать губы, впиваться ногтями в ладони и нервно мерить шагами короткий коридор. Двенадцать шагов туда. Двенадцать шагов обратно. Двенадцать шагов туда. Двена…
Дорогу мне вдруг перегородил стражник.
— Госпожа Аттария, вы должны ответить на несколько вопросов, — это было произнесено непререкаемым тоном, от которого меня разом покинули все силы бегать туда-сюда, и я опустилась на стул, молча кивнув в знак согласия.
Стражник сел рядом. Устроил на коленях твердую папку, поверх нее — пока еще чистый бланк. На соседнем стуле примостилась переносная чернильница с серым, потрепанным пером.
Имя? Адрес проживания? Что делала на ступеньках мастерской во внеурочный час? Знала ли я потерпевшего? А погибшего? Какие отношения меня с ними связывали? С какой целью ломилась в мастерскую? Откуда мне столько известно о защите сейфа мастера Шантея? Что я знаю о системе безопасности в мастерской в целом?
Я отвечала. Коротко, внятно, то и дело глубоко вдыхая, чтобы успокоиться. Нет, я не подозревала, что сегодня готовится ограбление и покушение. Да, я торчала там по собственной дурости, разобидевшись на мастера, отказавшего мне в ночной работе с ним. Нет, он отказал не потому, что считал, что я могу составлять угрозу для его жизни!!!
В ответ на мое искреннее возмущение с истеричными нотками стражник только пожал плечами — не мы такие, работа такая — и продолжил записывать.
Под конец допроса я была вымотана и эмоционально, и физически так, что самой себе казалась не живее фарфоровой куклы в витрине магазина.
«С моих слов записано верно». Дата. Подпись. Благодарим за сотрудничество. Всего наилучшего.
Стража наконец откланялась, и я осталась в коридоре совершенно одна перед закрытыми белыми дверьми.
Время тянулось бесконечно. Я понятия не имела, сколько длилась операция — несколько минут, полчаса, час, больше? Но когда наконец створки распахнулись, то выскочила навстречу целителю, как бесенок из табакерки.
— Все хорошо, — поспешно произнес мужчина, я даже рот не успела открыть. — Только чудом осталась неповрежденной печень, а из-за того, что нож остался в ране, не случилось серьезных внутренних кровотечений.
Следом вынесли Макса. Мастер выглядел неважно — с проступающей сквозь загар бледностью, заострившимися чертами лица, но зато на нем уже не читалось выражение бесконечной муки. Его понесли куда-то дальше по коридору и направо, я было дернулась следом, но потом вспомнила, где нахожусь, и все-таки уточнила:
— А можно мне?.. — с твердой уверенностью, что даже если нельзя, я все равно что-нибудь придумаю!
Целитель устало потер переносицу.
— Вы ему, девушка, кем приходитесь?
— Я его… стажер, — пролепетала я и почему-то покраснела. А потом покраснела еще больше от того, что почувствовала, что покраснела.
Мужчина невнятно хмыкнул и кивнул.
— Палата № 26. По коридору направо, а потом второй поворот налево. Только шли бы вы лучше домой отсыпаться. Он все равно проснется в лучшем случае часов через пять.
— Спасибо! — Окончание фразы я пропустила мимо ушей и рванула в указанном направлении.
Нужная палата обнаружилась там, где и было сказано и, что меня отдельно порадовало, прямо напротив поста сиделки. Та бдительно допросила — в который раз за ночь! — кто я такая и зачем пожаловала, и только тогда позволила зайти внутрь.
Помещение оказалось небольшим, но чистеньким. Кровать, тумбочка с лампой возле нее, два кресла в углу, а между ними — маленький круглый столик. На полу — светлые доски, чуть поскрипывающие под шагами, когда я приблизилась к кровати. Вгляделась еще раз в спящее лицо — непривычно взъерошенные волосы, лежащие на щеках густые короткие ресницы, упрямо сжатые губы. Морщинка на лбу разгладилась, боли он больше не чувствовал, просто спал…
Я зачем-то поправила одеяло, с трудом подавив неожиданно острое желание провести ладонью по изможденному лицу и присесть рядышком, вздохнула и направилась, креслу, где и устроилась, подобрав под себя ноги и пристроив голову на высокой спинке. Нет, спать я не буду, просто посижу с закрытыми глазами, пока мастер не проснется и не скажет мне лично, что все с ним в порядке…
Я чувствовала, что против воли проваливаюсь от усталости в какой-то мутный, зыбкий сон, из которого меня рывком выдернул щелчок закрывшейся двери. Я вскинулась и, часто моргая спросонья, уставилась на вновь прибывшего. Прибывшую. Седовласую женщину неопределенного возраста с королевской осанкой, тростью в руках и цепким, внимательным взглядом серых глаз, в котором сквозило беспокойство.
