Старушка полюбовалась мимикой оторопевшего человека и пояснила:
— Птичка на хвосте принесла.
О да, все сразу же стало ясно!
Она задумчиво добавила:
— А к вязальщицам можешь больше не ходить, я тебе покажу что надо.
И показала.
Звякали спицы. Тянулась из корзинки с цветными клубками белая нить. С демонстративным безразличием зевала кошка.
Я ждала, что госпожа Аста станет меня учить работать с нитью сразу, но она не спешила. Речь ее лилась ровно, завораживающе:
— Раньше этому дома учили, и каждая женщина умела что ткать, что вязать, что вышивать. И обережные узоры всякая класть умела, не то что нынче. Вот в те-то времена небось не случалось такого, чтоб чью-то взрослую дочь чужая женщина учила! — Она неодобрительно покачала головой и продолжила:
— Тогда, когда люди еще в старых богов верили, умение наложить защиту от дурного глаза, или благословение, или пожелание здравия, или облегчение в беременности и родах — это все от матери к дочери передавалось и делалось только своею рукой или родственницей. Или еще — от невесты принять защиту можно. А теперь… Теперь знание утрачено, теперь старшая женщина в роду не нашептывает младшим о тайном за рукоделием.
Я сосредоточенно вяжу. Лицевая, изнаночная, лицевая, изнаночная… Эх, надо было крючком вязать! Крючком у меня все же лучше получается.
А госпожа Аста дальше рассказывала:
— Когда защитные знаки своей рукой сделаны или родной кровью — в них совсем другая сила, на ту силу и мир отзывается. Тонкие все это материи, простому глазу недоступные, тут с пониманием надо, с разумением. Вот деткам одежду всегда с наговорами справляют, их много разных есть…
Не, мне не подходит. Макс, конечно, иногда мальчишка-мальчишкой, но лет-то ему уже за тридцать!
— …Или беременным еще — тоже обязательно со смыслом, с оберегающим узором!
Нет-нет-нет, вот такая вышивка, я думаю, Максу и вовсе не пригодится!
— …Вот ты, например, защищать чужого человека взялась. Оберегать. Любишь его?
— Нет. — Я помотала головой, продолжая чередовать лицевые и изнаночные петли. — Просто человек он хороший и много для меня сделал, и я тоже хорошо к нему отношусь…
Я подняла взгляд на госпожу Асту и увидела ее теплую, мягкую улыбку.
— Что?
Она покачала головой — ничего, мол. И потом добавила:
— И впрямь — куда торопиться?
Я не совсем поняла, что она имеет в виду, но на всякий случай согласилась. Хотя, как по мне, торопиться мне было куда — скоро мастера выпишут — хих, выпустят! — из больницы, и тогда мои отгулы закончатся. Хорошо бы к тому времени закончить консультации с госпожой Астой, а то по вечерам после мастерской к ней не наездишься.
— Что ж, вижу, вязать ты все же умеешь. Мерки сама снять сможешь?
— Ой, госпожа Аста, а можно я лучше пиджак или рубашку вам принесу? Нет, обычные-то мерки я знаю, как снимать, только не хочу я пока никому говорить, — замялась я.
Она кивнула в ответ:
— Приноси, научу. А теперь покажи-ка мне, как ты с энергией работаешь, — и протянула мне свой клубок синей-синей кобальтовой шерстяной нити.
Я приняла моток. Выудила хвостик. Бросила клубок в корзину к остальной шерсти, а кончик потерла в пальцах, примеряясь к ощущениям. Привыкая, сживаясь с тем чувством, которое порождает меж кончиками пальцев толстая ворсистая нить.
Что ж, начали.
Вообще-то я не очень люблю работать с нитью. Рыхловатая структура материала плохо удерживает силу, поглощающая способность низкая, отдача слабая, изнашиваемость высокая… То ли дело привычные мне металлы и камни! Металл поглощает силу охотно, она уходит в рабочий материал легко и свободно, не норовя рассеяться в окружающей среде. И, заполняясь до предела, основа отзывается потусторонним, неслышимым звоном, что способны различить лишь артефакторы. Камни же и вовсе бездна, и сила, уходя в них вольным потоком, преломляясь во внешних гранях и внутренних плоскостях, встречаясь и переплетаясь с собственной природной энергией камня, только запускает, активирует его родную мощь. Ну а внешнее воздействие — руны, заклинания, ритуалы лишь направляют эту мощь в нужном направлении, как реку — берега.
Сила тихонько текла — от кончиков пальцев, через место контакта, в шерстяную нитку. Левая рука — ведущая, пальцы скручивающим движением пропускали основу, наполняли ее энергией. Правая — вспомогательная — тянула нить вращательным движением запястья, ловкими движениями пальцев сматывая напоенную основу снова в клубок. Работа монотонная, нудная. Постоянная подача энергии выматывает, да и быстро это не происходит. Я контролировала процесс десятой долей сознания и слушала наставницу. А она говорила о разных вещах.
