До отправления поезда считанные минуты. Совсем запыхавшаяся сестра Кристина вваливается в вагон, выдыхает:
– Покров вам Матери Божией, брат Вадим, спасибо, что помогли, приезжайте на собор. – Кристина небрежно машет мне рукой, – слава Марии! – Скрывается в недрах вагона. Витамин остаётся в тамбуре. Прощаемся. Желаю Витамину счастливого пути, обещаю приехать на собор в марте следующего года. Поезд трогается. Витамин машет мне рукой, потом громко говорит, как бы сам себе – Витамин, прощай!..Всё, больше нет Витамина! – Крестится.
Долго стою на опустевшем перроне. Жутко хочется сесть в поезд и вслед за братом Ярославом уехать в Москву, в Россию. Или просто уехать куда-нибудь подальше. Прочь, прочь от бесперспективности жизни, от никчёмности жизни, от нищеты. Тягучая тоска постепенно наваливается на душу – в Москву, еду в Москву, решено. Поступаю в академию и еду в Москву! Иначе точно помру от тоски и душевной прострации!
Приехав разворачиваю записку Ивана. На тетрадном листе крупным немного детским почерком было написано:
Тупо созерцаю американское кафе под названием «Дикси-Барбекю». Причудливое двухэтажное здание, выполненное в средневековом готическом стиле: какие-то башенки, теремки, мрачные зубцы на стенах. Внутри здания (если верить тому, что написано на огромном рекламном щите перед входом) полная Америка: американская кухня, официанты в ковбойских шляпах, живая джазовая музыка. «Дикси-Барбекю» – это то, что с некоторым трудом и очень постепенно выросло на месте древнего городского пустыря. В день, когда открывали американское кафе, один городской чиновник сказал по местному «телебаченью» – теперь украинцы лучше поймут Америку, и американцы будут знать, что на Украине живут нормальные, цивилизованные люди.
Сижу вместе с отцом Иваном в летнем кафе. Под грибком. В двухстах метрах от нас гостиница «Украина» Только её почти не видно. Вид на «Украину» заслонил американский «Дикси-Барбекю».
Отец Иван задумчиво чешет густую черную бороду. Иван напоминает мне чеченского боевика и иудейского раввина в одном лице. Раввина бородой, а чеченца – основательным южным загаром.
– Я так теперь не люблю о себе рассказывать, – говорит мне отец Иван. – Я и раньше не любил, а теперь особенно не люблю…Ладно, сперва за встречу.
Чокаемся «Адмиральским» пивом. Молчим минуту, две.
– Помнишь, как мне Иисус Христос приснился?
– Угу.
– Пошёл я к Николаю, тогда, после тебя, – говорит отец Иван и вдруг заливается тихим беззвучным смехом. – Брат, это смешно, просто, вспоминать. Такой дурдом! Николай говорит: «Ты родился свыше». Потом говорит: «Нет, ты не родился свыше». Потом говорит: «Сон от дьявола, потому как в сердце было томление, а томления быть не должно. Должна быть только радость, когда Дух Святой сходит».
В общине на тему моего сна чуть раскола не случилось. Часть общины встало на мою сторону, мол, сон от Святого Духа. Николай не прав. И вообще, если и дальше будет продолжаться такая духовная узурпация власти, мы все уйдём к «богородичникам». Вслед за Константином и Анатолием. Николай поначалу перепугался, что общину потеряет, но я его заверил, что мне на фиг его власть не нужна. Мне никакая власть не нужна, кроме Божией власти. Ты знаешь – я старый «Товарищ Никто». Короче, кое-как дело с моим сном замялось, только чувствую я, не всё так просто. Чувствую, что Николай на меня «зуб» конкретный имеет. И точно. Проходит буквально месяц, и у меня жена забеременела.
– Ого, когда же ты жениться успел?
