– А он-то хоть знает, что ты ему служишь? – Мне жаль косоглазого. Какой его облом ждет. Нет, не перевариваю доморощенных сатанистов. Они тупые. Весь их сатанизм – это просто мода, кич, дань тяжёлому року. Не больше. И никакой философии нет у наших провинциальных сатанистов. А мистика – сплошная американская бутафория все эти их дурацкие вампиры, могилы, мертвецы и прочая банальщина. Нет, не люблю сатанистов. Но, все братья-сестры. Что делать…
– …Сатана всё знает. Это не немощный Бог христиан. – Death продолжает гудеть над ухом, как назойливый комар. – Приходи 15 марта ко мне домой. Я телевидение, журналюг приглашаю.
Это интересней. Спрашиваю:
– По какому случаю пресса?
– Я «Третий Завет» пишу. От сатаны. Там всё объясняется. Ну, почему мы так хреново живём. И прочее. Журналисты хотели бы репортаж сделать на эту тему. Приходи. Не пожалеешь. Будет море водки.
Косоглазый даёт мне мятую бумажку с адресом и телефоном. Встряхивает «тело».
– Рашен водка, водка дай. Дьявол водка, водка дай, – рычит сквозь забытье «тело».
– Пойдём, – говорит Death «телу». – В гримёрке пару часов полежишь. Отойдёшь.
Парочка удаляется. Я брезгливо вытираю ладонь. Жаль, что Ивана не было. Вместе бы мы нашли, как этого придурка опустить. Ладно, все люди – братья. Одно скажу, долбанутый на всю голову, этот Death…
Дальше в памяти некоторый провал, затем, следующая яркая «картинка»:
Второй этаж ДК. Зал бальных танцев. В зале фуршет для избранной части народа. Музыкантов. (Событие, по всей видимости, происходит уже после концерта). Столы ломятся от водки и лимонада «Буратино». А вот с закуской плохо. Совсем плохо. Тощие бутерброды съели с ходу. Дальше водка запивается лимонадом. Шум. Гам. Вдруг мне делается плохо. Подкатывается тошнота. Тело слабеет. Сердце словно в пустоту проваливается. Отчаянно стучит. На мгновение обостряются звуки. И запахи. Пахнет невыносимо блевотиной. Пахнет перегаром. Табаком. Травой. Звуки приобретают резкий, металлический оттенок. Кажется, что толпа вокруг не говорит, а стонет, или рычит с металлическим оттенком в голосе. В воздухе обрывки фраз. Телячий восторг. Вязкая пустота. На мгновение приходит смутная мысль, что так будет в специальном аду, для неформалов. (Тошнота, блевотина, перегар с травой, пустой телячий восторг). Это длится секунды. Тошнота постепенно откатывает. Унимается сердцебиение. Становится даже хорошо.
«Переутомился и перепил немного», – говорю я себе с оптимизмом. Вижу: в углу человек на гитаре играет. На человеке длинная белая копна волос. Рваные джинсы. Рваная куртка с нашивкой «Гр.Об.». Рваные кеды. Вот, думаю, настоящий панк, «системщик»!
Подхожу.
– Летова играем?
«Системщик» поворачивает ко мне своё лицо, узкое и худое. С маленьким носом и огромным открытым лбом. Благодаря такому лбу копна волос кажется париком. А лицо – чуть зловещим, отталкивающим. «Системщик» в доску пьян.
– Чувак! – Орёт он мне, – сыграй «Русское поле экспериментов»!
– Аккордов не знаю, – говорю я.
– Я покажу, – «Системщик» икает, склоняется над гитарой.
– Слушай, если ты аккорды знаешь, ты и сыграй.
«Системщик» обиженно пыхтит:
– Я бас-гитарист. Витамин. Я не играю на акустике.
– А что ты сейчас делаешь? – я разочарован. Странный тип, проблемы на ровном месте создаёт.
– Это, – Витамин морщинит свой огромный лоб, – это мои сублимации. Чувак, сыграй «Русское поле экспериментов»! – «Системщик» близок к истерике. Держу в руках гитару. Перебираю в уме, что бы ему из Летова сыграть. Только не «Русское поле экспериментов». Параллельно думаю, как бы вежливо откланяться и ненавязчиво «свалить».
«Спасение» приходит неожиданно. На моем затуманенном алкоголем «тусовочном горизонте» появляются девушки. Точнее, две девушки. Одна черная. Черные волосы, черная кожаная куртка. Худенькая. Другая, напротив, светленькая. Пополнее черненькой.
Лица девушек плывут. У «черненькой» черные, ведьмовские глаза и круглое, симпатичное лицо. У «светленькой» лицо узкое и худое, как у меня, и огромные голубые глаза.
– Слушай, выйдем в коридор, – «черненькая» без лишних церемоний хлопает меня по плечу, – нам тебя спросить нужно.
– Выйдем, – отвечаю я.
С облегчением отдаю гитару Витамину. Мы выходим. Я приятно польщён. Девушки на нашей провинциальной тусовке на вес золота. Что им взять с нас; бесперспективных?
– У тебя Янка Дягилева есть? – Спрашивает меня «светленькая».
– Есть, – гордо отвечаю я. – А вам, что, Дягилева нравиться?
– Да, – отрезает «черненькая».
Я делаю изумлённое лицо. Отпускаю пространный комплимент, мол, какие продвинутые «тётки»! Никто из прекрасной половины человечества в нашей провинции не интересуется сибирской волной. Депрессивной русской струёй. Панк-роком.
Меня жестоко «обламывают».
– Все бабы дуры, – говорит «светленькая» и смотрит на меня большими невинными глазами.
– Самокритично, – выдыхаю я.
– А мы себя, может, не причисляем к женщинам, – продолжает «светленькая»
– Может, мы в женских телах условно, – перебивает её «черненькая».
– Может мы, в прошлой жизни были запорожскими казаками... Шутка. – Ставит точку «светленькая».
