От винта! [Сборник] полностью

При этом он никогда не забывал спрашивать и обо всех остальных «поручениях». В общем, до июня я каким-то чудом дотянул, хотя спать приходилось меньше, чем на фронте, а там состоялся первый послевоенный выпуск Академии Генштаба и остальных академий, где учились фронтовики и те люди, которых я лично знал. К этому времени и у меня уже сложились первые впечатления об исполнителях. И началась «большая чистка Арбатской пыли»! Она и в РеИ тоже была: тыловиков меняли на фронтовиков. Но многие из тыловых крыс, в последний год войны, успели сбегать на фронт и отметиться. А потом кричали на каждом углу о своих заслугах.

В конце июня 46-го года мы сбросили и взорвали РДС-2, но перед этим в лаборатории физики высоких температур ФИАН произошёл взрыв неустановленной природы, погибло пять человек, несколько человек ранены, в том числе и моя Людмила. Я начал платить за своё прогрессорство. Лучше бы она пошла преподавать в школу.

Я не поверил в случайность взрыва. Она не должна была находиться в том месте. Её туда вызвали перед самым взрывом. Там что-то нагревали лазером. Люда – единственный любимый человечек, которому я целиком и полностью доверяю. Но сейчас она в госпитале, состояние критическое, в сознание не приходит. Если она умрёт, я останусь совсем один. В этом случае можно смело ожидать появления какой-нибудь мадам с томным взглядом в непосредственной близости.

Единственный вопрос: кто работает? Американцы или наши.

Есть, конечно, два сына, но одному – 4 года, а второму – год и 4 месяца. И нужен кто-то, кто за ними присмотрит. Бабушка! Вот только как её уговорить! Она преподаёт во Фрунзенском училище лётчиков. Я вписал себе в план посещение 14-го полка. Всё должно быть естественным и не вызывать подозрений ни у кого. Но первым об этом заговорил Сам!

Он вызвал меня на дачу на следующий день после происшествия.

– Детям нужен кто-то, кто заменит им мать, в случае, если лечение не принесёт успеха. Состояние Людмилы Юрьевны крайне тяжёлое, я сегодня звонил товарищу Бурденко. У тебя должны быть родственники, кроме отца, которых ты хорошо знаешь.

– Только бабушка, мать отца.

– Где она?

– Точно не знаю, должна быть во Фрунзе или в Питере. Точно знает только отец.

– Слетай к нему! Чужих в дом не пускай! Крепись, Сергей.

Он тоже не поверил в случайность этого взрыва. Но первое, что я сделал, приняв должность министра, это создал собственную службу безопасности. Я поговорил со Сталиным и вызвал к себе Кузнецова.

– Фёдор Федотович, после событий в Оттаве, ГРУ СА практически перестало существовать, работает только ваше Управление. Попытка бегства Гузенко слишком болезненно ударила по разведывательным структурам армии. Есть мнение поручить вам восстановление войсковой и стратегической разведки Советской армии. Как вы смотрите на такое предложение?

– С кем согласовано такое решение, товарищ маршал? Дело в том, что последнее время на нас оказывается сильное давление со стороны других специальных служб. И ходят упорные слухи, что нас вот-вот полностью ликвидируют. И Меркулов, и Берия неоднократно поднимали этот вопрос, но он пока завис без решения.

– Решение принято. Идёт подбор кадров.

– Это очень хорошо, товарищ министр. Мне казалось, что вы совсем не уделяете нам внимания.

– Не было повода вмешаться в спор между разведслужбами, Фёдор Федотович. Тем более на фоне скандала с Гузенко. Сами понимаете, я недавно назначен, и вы видели, как первое время было тяжело справиться с имеющимся наследством.

– Всех раздражает ваша молодость, товарищ маршал.

– Этот недостаток со временем проходит. Если вы помните, именно при мне хорошо заработала авиаразведка на фронтах. Так что меня несколько сложно обвинить в том, что я недостаточно внимания уделяю разведке. Тем не менее спасибо за откровенность. Поехали.

Мы отправились с ним на дачу к Сталину, где Сам лично подтвердил мои слова о том, что никакого расформирования армейской разведки не произойдёт, наоборот она будет усилена. Поэтому непосредственно в Москву была переведена и расквартирована 15-я бригада ОсНаз ГРУ и 45-й разведывательный полк ВДВ.

Бабушка оказалась в Ленинграде. Год назад уволилась из армии и работала в училище имени Фрунзе, недалеко от дома. Всё сложилось довольно удачно, так как 14-я полк стоял в Кронштадте, поэтому Пётр сам пригласил меня к себе (ну, или я набился, так вернее будет), а он жил с мамой. В этой войне бабушке повезло больше, чем в той. Она не получила инвалидности, но её второй муж, лётчик-бомбардировщик АДД, также погиб, но в Померании. Пётр командовал эскадрильей и собирался поступать в Москве в Академию ВВС. Сидел ночами, готовился к экзаменам. Поэтому, когда я попросил помочь, они оба согласились это сделать. Евгения Владимировна переселилась к нам. За мальчишек можно было не беспокоиться.