Шахтерский поселок назвали Афоном.И рос он, убогий,Теснясь у воды.И был он суровым, естественным фономДля грустной картиныГорняцкой нужды.Прославился он не богатством, а нищими,Шахтерскими драками,Ловким жульем,Да тем, что несчастье и голод, как сыщики,Следили за каждымШахтерским жильем.Но грянул в семнадцатом выстрел с «Авроры»,Над миром инаяЗаря занялась.И насмерть стояли копейцы-шахтерыВ боях за роднуюСоветскую власть.С тех пор, что ни домик, живут на АфонеГерои походов,Герой труда…Пылает заря, золотя терриконы,Цветы расцветают в зеленых садах.Греют афонцы в сердце желанную,Ветрами весныПринесенную весть,Что скоро на месте поселка саманногоДругому красивомуГороду цвесть,Что бросят на улицы, некогда грязные,Березы своюКружевную тень…Афонцы сегодня торжественно празднуютШахтерского городаНовый день.<p><strong>СЫН КОНОГОНА</strong></p>…Отец сидит над кружкой самогона,С отчаяньем и озлобленьем пьетИ, проклиная долю коногона,Про коногона жалобно поет.То, бросив петь, насупится угрюмо,Кусая ус, хрипит из темноты:— Шахтеры мы извечные. И тыДругих путей искать себе не вздумай!..Андрюшка мал.Забившись в угол дальний,Он начинает загодя дрожать:«Опять начнет, наплакавшись, скандалить,Бранить господИ мамку обижать.Хотя б ее, родимую, не трогал…»Из этого холодного углаВ большую жизнь широкая дорогаУ сына коногона пролегла.Шахтерский сад шумит за терриконом,Встречая день, курится террикон,Давно забыто слово «коногоны»,Давно уснул навеки коногон.А сын, шахтерской славой озаренный,Проходит торопливо в кабинет.И в сотый раз за планограммой лавыВстречает освежающий рассвет…«Расчеты точны, кажется.Цикличность —Вот новый день шахтерского труда.По циклу в сутки —Это, брат, отлично!Сломаем завтра нормыИ тогда…»Начальник шахты в третий раз за суткиСадится в клеть.Савельич — стволовой —Привычно буркнул: «Через полминутки»И покачал в раздумьи головой:«В отца пошел. Такой же неспокойный.И силой и рассудком наделен,И также, как отец его покойный,В шахтерскую профессию влюблен».И прожитое вновь припоминая,Савельич поторапливает клеть:«А ну, тяни, тяни живей, родная».. . . . . . . . . . . . . . . . . .А ночью, в клубе, трубочку кусая,Шахтерскими медалями бренча,Шептал Савельич, бородой касаясьШирокого горняцкого плеча:«В кафе гостил на радости, не скрою.Прости, коль лишку принял сгоряча.Я, может, первый чествовал Героя,Начальника Андрея Кузьмича.А как достиг Андрюша громкой славыСкажу тебе про то особняком».Андрей Кузьмич в забоях новой лавыБеседовал о цикле с горняком.<p><strong>НЕУЗНАВАЕМ БУДЕТ ГОРОД НАШ</strong></p>
