Жизнь молодого Петра Столыпина резко меняется от выстрела, убившего его брата. Но до второго выстрела, не менее рокового, ещё очень далеко, и молодой человек успеет пройти длинный путь от студента до второго лица государства. А может, и первого, в чью тень уйдёт сам император... Исторический роман на основе реальных событий и документальных исследований.
— Миша, ты что ж выдумал? Остановись!
— Нет, ещё чего! Ты думаешь, я спокойно смотреть на такое стану когда-либо?
— Да брось, чего только не говорят иногда, не подумав.
— А вот и нечего не думая говорить! Будет впредь наука!
Дмитрий Нейдгард, хороший друг Михаила, уже почти родственник, хотел бы мерить шагами комнату от волнения, но боялся столкнуться в ней с самим Мишей, разгорячённым и возбуждённым, кружащим от угла к углу, как это бывает от не способных улечься эмоций: возмущения, жажды действия, и даже радостной гордости за совершенное. Он заступился за незнакомого совершенно ему молодого офицера, которого нагло, прилюдно высмеивал князь Иван Шаховской по поводу самому незначительному, не то за недочищенный сапог, не то за запачкавшийся манжет. Но причиной тому наверняка было низкородное происхождение офицера, позволявшее князю глумиться и ставить себя выше безнаказанно, ведь сатисфакции можно было требовать лишь у равного. Между Михаилом и князем разгорелась ссора, произошёл обмен оскорблениями, в результате которых первый вызвал второго на дуэль. И теперь ему нужен был секундант.
— Послушай, Миша, да ведь он чахоточный! Это тип неврастенический, они, будто угнетаемые исходом из них жизни, часто становятся язвительны и склочны!
— Это ни в коей мере не оправдывает его! Я сказал тебе — я буду стреляться в любом случае!
— А об Оле ты подумал, случись что?
Упоминание невесты несколько отрезвило Михаила. Он ушёл в себя на минуту. Потом очнулся.
— Конечно, если случится непоправимое… я бы не хотел, чтобы она страдала. Или вышла бы замуж за Бог знает кого! Не пошла бы от отчаяния…
— Ты вспомни, сам рассказывал, как Шаховской в Русско-турецкую вёл безбожную пальбу, он стрелок бывалый, а ты что?
— Я на ней тоже был, и пострелять успел! Бог на стороне правды! Неважно, кто сколько стрелял до этого, рука, защищающая справедливость, будет меткой!
Дмитрий вздохнул. Друга было не переубедить. Оба они, прапорщики лейб-гвардии Преображенского полка, цену чести знали, но у Михаила была обострённая тяга к заступничеству, к достоинству. Может, потому и влюбилась в него Оля, сестра Дмитрия? Красивый, молодой и всегда готовый к подвигам сын генерала. Блестящий молодой человек без изъянов. Через пару недель у них свадьба. Отчего не поступиться хоть раз своими принципами, не нарушать счастливого течения времени?
— Напиши хоть Оле… на всякий случай.
— Не к добру. Будто завещание оставляю! Нет, если что… сам сестре всё объяснишь.
Всё было решено, и оставалось лишь ждать следующего утра. Полиция, каким-то образом пронюхавшая о ссоре преображенцев, могла поймать их на рассвете, пресекая задуманное, и Михаилу с Шаховским пришлось отправиться в ночь в увеселительное заведение, выпивать и слушать там цыган, а уже оттуда, не спавши — ехать на место дуэли.
Утро было насмешливо прекрасно и солнечно — редкая для Санкт-Петербурга, особенно в сентябре, благостная погода. Лодки привезли участников дуэли на один из маленьких, нежилых островов подальше от города. Никаких колкостей, никакой ненависти, все были мрачно-внимательны друг к другу и вежливы, пытались не уронить своего лица перед лицом коварной, всегда неожиданной смерти. Иван Шаховской был старше противника на шесть лет. Богатый холостяк, он был бледен, но довольно крепок, хотя и действительно страдал чахоткой, особенно мучавшей его в пасмурные дни. Не такие, как сегодня. Вместе с ним, в качестве секунданта, приехал такой же высокомерный и родовитый приятель. Дмитрию почудилось, что они с Мишей два гимназиста, представшие перед преподавателями. Повеяло превосходством, неприятной предопределённостью, обнажающей исход приподнятой завесой тайны. Секунданты ещё раз поинтересовались, нет ли возможности примириться, извинившись и приняв извинения? Но ни та, ни другая сторона не согласилась этого сделать. Упрямство и принципиальность превзошли здравый смысл.
Присутствовал на дуэли и доктор — всё как полагалось. Оружие проверили. Встали на расстояние, в стойку. Отсчитывалось время до выстрелов. Прицелились и, с вытянутой руки, выстрелили. Прозвучал гром вылетевших пуль, от стволов взвился лёгкий дымок. Сначала показалось, что ничего не произошло — первая пуля пронеслась в Шаховского, вздрогнувшего и выстрелившего на мгновение позже. Он осел на одну ногу, в которую угодил заряд. Но потом Дмитрий посмотрел на друга, и увидел, как тот наклонил голову, оглядывая себя. Что-то почувствовал. Попытался поднять свою руку, но стал заваливаться. Нейдгард бросился к нему. Михаил смог сам сесть, но все, приближаясь, уже видели потёкшую по груди кровь. Пуля попала в область сердца.
— Миша! — Дмитрий упал на колени рядом с ним. Доктор склонился, чтобы определить, куда именно пришёлся выстрел и, расстегнув рубашку и заглянув под неё, тяжело вздохнул. — Миша, что ж ты… как же ты!.. Так…
— Оля… — произнёс он губами, от которых медленно отступала кровь. — Оле скажи, чтоб не жалела. Судьба такая, Бог так рассудил.