Поэтому этим утром она честно заставила себя съесть «самый натуральный клубничный йогурт во всем мире», баночками с которым Женя забила ее холодильник, вдохнула поглубже и снова стала Зоей-отличным другом и Зоей-лучшим шафером. В конце концов, что бы там между ними ни произошло, Николай рассчитывал на нее. И даже будь его невестой живая ослица, Зоя ни за что не позволила бы этой свадьбе вылететь в трубу. Она всегда это делала: следовала своим планам, разве что двигала туда-сюда понятные ей вещи – так, будто сама жизнь была хоть сколько-то похожа на огромную схему рассадки гостей.
Казалось, поэтому она и не удивилась, когда тем же утром Николай легонько постучал по дверному косяку – тук-тук, будто они с ним в прятки играли, – возвестил о своем присутствии. Зоя поняла, что это он, стоило только заскрежетать замку в дверях – так просто она когда-то решила, что второй ключ должен быть у него.
Она подумала о его бархатно-мягких рубашках в своей гардеробной, которые одалживала и забывала потом вернуть. Подумала о всех тех ночах, когда он ложился спать на ее диване, но посреди ночи, как маленький мальчик, перебирался в ее огромную супермягкую кровать; в полусне он заявлял, что самолично напишет колонку о ее пристрастии к боям без правил, если только она заставит его вернуться обратно в гостиную.
Сколько раз они вот так лежали рядом, и их молчание не было ни унылым, не напряженным. Порой Зое в самом деле казалось, что Николая она знает с пеленок и что не было никогда между ними того, что другие называют флиртом, компульсивным желанием, влечением, от которого удовольствие лестницей поднимается вверх. Прямолинейность телесных позывов и та представлялась какой-то совсем далекой, фантастической, как полет в космос.
Близость собственной постели разом стала для Зои мучительной. А когда она обернулась и встретилась взглядом с Николаем, который обладал счастливой особенностью лучше всего выглядеть именно с похмелья, со стыдом осознала, что хочет, чтобы он целовал только ее.
Подобная слабость была непростительна, упрекнула она себя, но Николай шагнул к ней раньше и заправил волосы ей за левое ухо, на миг задержав в пальцах тонкую прядку, и от этого движения в животе у Зои завязался узел похлеще тех, которые Николай выделывал на своей яхте.
Сейчас перед ней снова был тот мужчина, которого она знала, который выигрывал плюшевых жирафов в тире на Кони-Айленд и дарил их незнакомым детям. Который не имел ничего общего с наркотиками, новой элитой и тем, что происходит за закрытыми дверьми отеля люкс в Нью-Йорке или Москве. Которому Зоя, казалось, все могла рассказать.
Но это была уловка, причем дешевая. Зоя отстранилась от его руки, и, хотя невозмутимость она сохраняла с трудом (во многом потому, что пахло от Николая, как назло, имбирными булочками), сказала:
– Ты как раз вовремя. Видишь ли, ты отменил доставку орхидей, которых и без того днем с огнем не сыщешь, а теперь и подавно. А ведь это было единственное пожелание твоей малышки-невесты. Уж мог бы постараться быть паинькой до конца.
– Не отменил, а изменил адрес доставки, – спокойно поправил Николай. – Оказалось, школьники из Бронкса сегодня вечером ставят японскую пьесу. А очаровательная девчушка по имени Петси шепнула мне, что у школьного комитета все деньги перевелись. И раз уж рикшу они смастерили из палок и дырявых портьер, пусть хотя бы дюжина диковинных цветочных композиций перенесет их на гору Фудзи.
Зоя уже стояла посреди кухни, когда Николай договорил. И прежде, чем обратить внимание на его слова, она уставилась на пакет ее любимых имбирных сконов на кухонном островке – так вот почему от Николая пахло рождественским печеньем, а не тминной водкой. Она обернулась и оглядела его с ног до головы, и от осознания того, что все это значило, Зоя одновременно испытала облегчение, разочарование и злость.
Она представила, как Николай заходит в тесную булочную на углу в своем дорогом кашемировом пальто, по привычке пригибает голову под колокольчиком. Как с минуту обсуждает с пожилым завсегдатаем-французом крокет и курсы акций, демонстрируя безукоризненные манеры человека из высшего общества. Как беззлобно подтрунивает над владельцем по поводу его привычки в довесок к заказу класть парочку печений с арахисовым маслом.
Так, словно ему некуда спешить. Словно свадьба дня него – предсказуемая встреча с владельцами хедж-фондов.
Словно он вообще не собирается жениться.
– Ты ведь это не всерьез? – наконец, спросила Зоя, а Николай прекрасно понял, что она имеет в виду.
– Признаю, в том, что все вокруг считают тебя богатеньким дурнем, есть свои преимущества, но я всегда думал, что ты, Зоя, лучшего обо мне мнения.
– Я тоже так думала, – ответила она. – А еще – что мы друг другу доверяем.
– Справедливости ради, это не я бог знает сколько лет назад затеял игру в «молчанку».
Зое вдруг нестерпимо захотелось заехать ему по роже, но она сдержалась.
