– Так что тут за страсти? Уж не любовные ли? – скрестила на груди руки Келли.
– Уж лучше любовные! – воскликнул не без доли досады Серебров.
– Да? – выпучила глаза мисс Смартсон.
– Тут такое дело, – начал объяснять Серебров. – Госпожа Туманова… в общем, у нее некоторые проблемы. Ну, как? Вполне серьезные проблемы.
– С чего вдруг? – усомнилась Келли. – От тебя проблемы? Уж не залетела ли?
Денис нарочито нахмурился.
– Дослушай до конца, непоседа! Свету кто-то преследует, какой-то сумасшедший тип угрожает расправиться с ней, звонит ей домой. Понимаешь? И это не шутки. Я говорю правду.
– Допустим, – приняла серьезный вид Келли. Она до конца не понимала, серьезно говорит он или пытается в очередной раз обвести ее вокруг пальца, навесив полные уши лапши. – А ты здесь причем? Ты и есть тот самый тип?
– Юмора тебе не занимать! – не удержался от широкой ухмылки Денис. – Один ноль в твою пользу!
– Объясни!
– Как тебе сказать… Светлана сама толком не может объяснить. А я стал случайным свидетелем, – осторожно произнес Денис. Он упусти значимые подробности, о которых проще не упоминать Келли. Вместо сермяжной правды он несколько изменил ход истории, пустив в ход спасительную ложь. – Дело в том, что Светлана во время наших дебатов была очень тревожна, суетлива, думала о чем-то постоянно, но только не о наших проблемах. Я обратил на это ее внимание, так как в таком положении мы ни о чем не договоримся. Я фактически надавил на нее, чтоб она призналась, что же ее гложет. Ведь это вредит процессу! Ты понимаешь?! И Светлана призналась мне, как один ненормальный достает ее по ночам. Как истинный джентльмен, я морально поддержал ее, дал совет обратиться в полицию, вести себя осторожнее, поздно не возвращаться, и так далее. Светлана выслушала меня и успокоилась, и общаться ей сразу стало легче. Диалог постепенно налаживался. Этот тип напугал ее до смерти. Светлана считает, что он преследует ее и здесь, в Сочи, в этом охраняемом отеле. Она боится находиться одна, постоянно держит около себя подругу. Келли, я как друга прошу: давай мы отнесемся к ней с пониманием и сочувствием, особенно это касается тебя. Так как?
Выслушав его сбивчивый монолог, Келли странно задумалась, как будто впала в гипнотический транс. Чему верить, а чему нет? Вряд ли он так спонтанно сочинил эту басню, ведь литературным талантом Денис никогда не блистал и в сочинениях незамечен. Он не таков. Взвесив все за и против, Келли немного поверила его ловким увещеваниям.
– Если это правда, ей не повезло, – резюмировала она.
– Ты сама добродетель! Прояви хоть каплю сочувствия, – жалобно произнес Денис. – Я не верю, что те стервы уничтожили в тебе все самые гуманные качества.
– По-твоему, и я – стерва? – повысила голос Келли.
– Я этого не говорил! – отрезал Денис.
– Еще бы! Но с чего она взяла, что здесь е преследуют? – это никак не укладывалось в ее разумную голову. – Это же невозможно!
– Наверно, предчувствие…
– Или у нее мания преследования? – с сарказмом спросила Келли. – Намекни ей, чтоб к доктору обратилась?! К правильному специалисту.
– Смешно! Два ноль в твою пользу!
– Ты проигрываешь!
– Я не собираюсь тягаться с тобой в остроумии.
– А что ты собираешься делать? Променять меня на одержимую в поисках невидимого врага телку? Она явно не в себе. Вечно у русских тараканы в голове! Прости, я не имела в виду тебя.
Келли трудно было чем-то удивить, ведь она наслышана о русских странностях. Мифы холодной войны упорно сидели в ее сознании, как и в сознании миллионов рядовых американцев. Для нее Россия представлялась бывшей тоталитарной империей, страной горькой водки, лютых морозов, шапок-ушанок и непонятных чудаков, любящих крепкие застолья и жаркую баню. Келли стыдливо скрывала, но в глубине души по-прежнему верила, что по городам этой непонятной страны ходят бурые медведи, гремя чугунными цепями, а призрак советского коммунизма до сих пор бродит по Европе, будоража умы цивилизованного европейского союза. Денис не успел провести с ней разъяснительные беседы и открыть глаза на истинное положение дел. Видя, что Денис такой же, как и она, Келли бессознательно отказывалась признать, что все остальные выходцы из России ничем от нее не отличаются. И странностей у них не больше, чем у нее самой. Просто дело в том, что у каждого свои странности. И далеко не всякий готов поделиться ими с окружающими, обнажив свою изнанку напоказ. С данным утверждением Келли соглашалась, по крайней мере, со второй его частью.
Денис снисходительно относился к ее заблуждениям. Ничего страшного, думал он, Келли не виновата. Когда-то и он ошибался в отношении ее страны, а заблуждений было не меньше. Потребовался не один год томительной ассимиляции, чтобы от них избавиться.
– Я обещал ее поддержать и в конце концов я отвечаю за нее перед Блюмсом, – твердо сказал он.
– Понятно, не объясняй.
– Так чем же ты недовольна?
– Хотелось бы быть с тобой, – обиженно произнесла Келли. – Я давно тебя не видела.
– И я тебя столько же не видел.
– По тебе не скажешь. Ты думаешь о своей подружке, а не обо мне.
