Невзирая на свой возраст, Вильгельмина настолько вскружила голову английскому лорду Бристлю, князю Сайн-Витгенштейну (будущему государственному министру Пруссии) и шевалье де Саксу (отпрыску побочной линии германских королей из древней династии Веттинов), что они скоро начали утомлять ее своими любовными излияниями. Особого внимания заслуживает знакомство нашей путешественницы с посланником Великобритании при короле Неаполя и обеих Сицилий лордом Гамильтоном, знатоком и почитателем античного искусства и его супругой Эммой, вошедшей в историю как весьма незаурядная личность. Помимо редкой красоты леди Эмма Гамильтон обладала множеством талантов, которые усиленно пестовал ее немолодой супруг, нанявший ей лучших преподавателей танцев, рисования и пения, по-видимому, она была и незаурядной актрисой. Известно, что в юности выдающийся английский художник Джошуа Ромни написал с нее 25 картин, где изображал ее чаще всего в роли античных божеств или героинь мифологии. Это натолкнуло ее на мысль выступать с так называемыми «позициями». Она принимала живые, менявшиеся позы, как бы оживляя античные статуи, целую коллекцию которых собрал ее супруг. Леди Эмма выступала в античной одежде, то набрасывая на себя, то сбрасывая тонкие ткани, изображая на лице самые разнообразные чувства, испытываемые ее героинями: страх, отчаяние, мстительность, испуг, лукавство, раскаяние, веселье, опустошенность покинутой женщины и тому подобное. Она становилась Ниобеей, Цирцеей, Марией-Магдалиной, Кассандрой, Медеей, Клеопатрой, Терпсихорой, Ариадной. Эти своеобразные выступления принесли леди Гамильтон широкую известность среди аристократов и деятелей искусства еще до ее громкого романа с геройским адмиралом Горацио Нельсоном.
Единственным афронтом, который получила Вильгельмина в Италии со светской точки зрения, был отказ неаполитанской королевы Марии-Каролины удостоить ее приема во дворце. Ничего удивительного в этом не было, ибо она была дочерью австрийской императрицы Марии-Терезии из династии Габсбургов, сестрой казненной французской королевы Марии-Антуанетты — представители этого рода к тому времени около семи веков находились у кормила государственной власти. В Берлине Вильгельмина вела весьма уединенный образ жизни, поэтому контакты со светским обществом в Италии открыли ей глаза на то, что ее жизнь может протекать совершенно по-иному. Из Берлина ей постоянно приходили тревожные сведения о быстро ухудшавшемся здоровье короля, и они подтолкнули ее к решению вернуться к старому предложению короля возвести ее в дворянское достоинство.
Помимо этого возник проект замужества ее дочери Марианны с сыном лорда Бристля, для чего также требовалось наличие у матери невесты соответствующего статуса. Ответ короля на письмо его старой приятельницы был следующим:
Таким образом, 28 апреля 1796 года Вильгельмине Ритц был пожалован титул графини фон Лихтенау по названию одного из поместий, купленного первоначально для ее покойного сына Александра. Теперь оба поместья, Лихтенау и Брайтенвердер, были закреплены за ней. Она еще не подозревала, в какое затруднительное положение попала теперь. Ритц, привыкший за долгие годы к сложившемуся в их странном союзе доверию и полной открытости, был поставлен перед неизбежным фактом необходимости также быть возведенным в дворянское достоинство, чего ее супруг совершенно не желал. Он счел, что Вильгельмина принесла их совместную жизнь в жертву светским амбициям, и глубоко оскорбился, ибо развод стал неизбежен — дворянка такого ранга не могла быть замужем за мещанином. Отныне Ритц обращался к ней ледяным тоном не иначе как «милостивая госпожа графиня». Хотя при расставании бывшие супруги заверили друг друга в сохранении дружбы, впоследствии, при разделе совместно нажитого имущества и расхождений по поводу планов на будущее для их общего сына, они стали совершенно чужими людьми. Ритц после окончательного расторжения брака женился на актрисе и танцовщице Генриэтте Бараниус, с которой уже давно сожительствовал.
