Премьера состоялась в 1961 году в Ленинградском академическом театре оперы и балета имени Кирова, и с тех пор спектакль неизменно присутствует в репертуаре коллектива.
Вот что рассказывает балетмейстер о своем отношении к музыке Д. Д. Шостаковича и о воплощении ее в балете:
«Я очень люблю музыку Шостаковича. В ней запечатлены идеи и тревоги современности. Меня привлекает глубина и напряженность его раздумий о жизни: в каждом сочинении он выступает как композитор-мыслитель.
Мне дорого одно из высказываний Д. Шостаковича, по-моему, прямо относящееся к предмету нашего разговора. В майской книжке журнала «Советская музыка» за 1951 год композитор писал: «Я отождествляю программность и содержательность...
А содержание музыки — это не только детально изложенный сюжет, но и ее обобщенная идея или сумма идей...» «Обобщенная идея или сумма идей» — это как раз та основа, на которой я предпочитаю осуществлять хореографический замысел. В балетмейстерской партитуре я стремлюсь воссоздавать тему, не излагая сюжет в деталях, а обобщая до символа самую суть...
С самой войны я носил в себе темы, образы, мотивы Седьмой симфонии. Многие годы она буквально преследовала меня. Необходимо было выразить свое восприятие этой музыки.
И я взялся за постановку балета».
«...В оркестре, вначале где-то далеко-далеко, таинственно шурша, вступает дробь барабана. Возникает тема врага. Она все явственнее, все реальнее. Все ближе марш однообразный и жесткий — марш нашествия варваров. На потемневшем фоне мрачного небосвода разливается серое облако, напоминающее костлявую жадную руку...
Одетые в черное трико с касками на головах, идут как автоматы, тупые истуканы, бездушные исполнители чужой воли. Их много. Они постепенно заполняют сцену в танце-марше, их руки как бы приклеены по швам, спина неестественно выпрямлена, и только ноги резко выбрасываются вперед. Все громче и страшнее звучит в оркестре тема — тема разрушения, злодеяний. В рисунок движений вступают руки танцующих — загребают, хватают, рушат все на своем пути,— пишет Э. Шумилова в книге «Правда балета».— Вдруг крик отчаяния на фоне стихии нашествия — среди врагов появляется Девушка. Варвары не прикасаются к Девушке, но ощущение насилия над человеком не оставляет нас. Она как бы отталкивает от себя их липкие, мерзкие руки. Ужас в ее вскинутых кверху руках. Она то застывает, как натянутая струна, то бросается на землю, то отскакивает, словно вырываясь из их цепких объятий.
