— Отвезти вас домой, — невозмутимо ответил Смычковский, выходя за мной.
— Я и сама могу, мне тут недалеко, — не сдавалась я, не желая, чтобы начальство утруждалось. — И мне на почту еще надо зайти…
И заодно узнало, где я живу. Конечно, можно в отделе кадров уточнить, если приспичит, но тогда по всему офису разойдется сплетня, что господин Смычковский интересуется скромной секретаршей. Думаю, ему это на фиг не сдалось.
— Олеся Викторовна, считайте это приказом начальства, рабочий день еще не закончился, — коварно ухмыльнулся этот тип, вогнав меня в нервную дрожь.
Причем не знаю, чего в моих эмоциях было больше, странного волнения, возмущения или беспокойства. Я заметила его взгляд, скользнувший по моему декольте. Кобель. Пусть вон на своих Вероник и Танечек так смотрит. Несколько секунд я сверлила его очень выразительным взглядом, напряженно размышляя, побежит ли он за мной, если рвану к остановке, но отбросила эту идею. Я на каблуках — это первое, устраивать цирк для обывателей не хотелось — это второе. Ну и третье, слишком уж ребячество, удирать от шефа, любезно предложившего подбросить до дома. Кому расскажи, засмеют. Поэтому, поджав губы, я подошла к машине Смычковского и села, глядя перед собой. Когда он устроился за рулем, назвала адрес ровным тоном, и мы поехали. Снова в молчании, к моему тайному облегчению.
— Откуда у вас такие сведения, Олеся Викторовна? — спросил вдруг шеф, сворачивая в мой район. — По ассортименту и востребованности?
— Я общалась с клиентами и с некоторыми обсуждала их предпочтения, — пожав плечами, ответила ему. — У меня образование дизайнера, — не удержалась и добавила со слегка насмешливыми нотками. — Мне же надо знать, к какому менеджеру направлять звонок. Так и накопились сведения.
— Ясно, — с непроницаемым лицом кивнул он.
Мы заехали в мой двор, Смычковский остановился, и я взялась за ручку двери, собираясь выйти, однако не успела. Шеф вдруг развернулся ко мне, положив локоть на спинку моего сиденья, и я дернулась, вжавшись в угол и выставив перед собой сумку. Сердце ухнуло в желудок, по спине пробежал холодок, а во рту пересохло.
— Александр Михайлович, — напряженным голосом произнесла я, не сводя с него взгляда. — Зачем вы закрыли дверь? Дайте мне выйти.
Говорить старалась ровно, не давая эмоциям прорваться, а Смычковский молчал и улыбался, и в серых глазах застыло странное выражение. Его взгляд медленно прошелся по моему лицу, спустился на шею, и кожа покрылась мурашками. Шеф, проигнорировав мои слова, наклонился чуть вперед, и я вжалась еще сильнее в угол, стиснув сумку.
— Вам очень идет такой вырез, Олеся Викторовна, — мурлыкнул вдруг Смычковский бархатистым, низким голосом, и тело охватила непонятная слабость.
Как завороженная, я смотрела на его руку — он медленно поднял, потянулся к моему декольте, и… Теплый палец коснулся груди чуть ниже ямочки между ключицами, так же медленно провел вниз, до самой ложбинки, а я почему-то не одергивала нахала. Черт, по коже разливался жар, оставался огненный след, и странное томление стеклось к низу живота, отозвавшись там болезненным спазмом.
— Хотелось бы почаще его видеть, — добавил Смычковский, тихонько погладив, и я вздрогнула, очнулась, выныривая из опасно сладкого тумана.
Издав невнятный возглас, я ошалело уставилась на него, ладони сами уперлись в его грудь — отвесить пощечину не рискнула, все-таки, он мой шеф.
— Ч-что вы себе позволяете? — сипло выдавила я и надавила сильнее. — П-пустите…
Еще несколько долгих мгновений мужчина смотрел на меня, не убирая руки, а потом выпрямился, и усмешка стала шире.
— Всего доброго, Олеся Викторовна, до завтра, — как ни в чем не бывало, произнес он, разблокировав двери. — И не забывайте про ужин.
Не ответив, я почти вывалилась из машины, глотая воздух, и бегом бросилась к подъезду, напрочь позабыв о письмах и почте. Господи… Я хочу обратно в филиал. Обещаю, честно-честно, с завтрашнего дня начну работать хуже всех, чтобы он отправил меня из своего офиса.
На следующее утро, собираясь на работу, я… решила стать плохой девочкой. Наступила на горло собственной аккуратности и вместо делового костюма или хотя бы платья надела джинсы, тонкий свободный свитер и собрала волосы в хвост, а не в привычный гладкий пучок. Вот. Пусть выговор мне ставит. Ничего не имею против. Вздернув подбородок, я вышла на улицу, твердо намеренная сегодня саботировать все, что можно. Пресловутые письма решила отправить в обед. Будет трудно, придется следить за собой, но на что не пойдешь ради спокойной жизни. Еще бы пережить ужин вечером…
