– Мы не можем это проверить, – покачал головой Лантер. – Ментальное воздействие не оставляет следов.
«Я могу это проверить, – рыкнул Эрвин. – Потом, когда найдем Мелани».
– Баронессы Рейнер или баронессы Асторга? – задумчиво произнесла императрица. – Люди могли заметить, что тебя заинтересовала эта девушка. И попытаться подобраться к тебе через нее.
– В это я готов поверить, – сказал целитель. – Подчинять баронессу Рейнер было вовсе незачем.
– А зачем она вместо убежища оказалась у лазарета? Кому предназначался мертвый пепел? Зачем понадобилась пыль ходячих – понятно, чтобы отвлечь вас от баронессы Асторга. А мертвый пепел – чтобы она не смогла сопротивляться.
«Но тогда я бы ее слышал! А я не слышу!» – снова взвыл Эрвин.
Робин тряхнул головой. Эти перепады от надежды к отчаянию кого угодно с ума сведут.
– Господин, Лантер, оставьте нас, – велела императрица.
Робин знал этот тон. Что ж, пусть выскажется. В любом случае он все решил.
– Тебе не следует искать девушку самому, – сказала императрица. – Если ее действительно похитили, то это ловушка. Ловушка на императора. И я запрещаю тебе соваться в нее.
Глава 30
– Ваше величество, прошу прощения, – обманчиво мягко начал Робин, но мать перебила его:
– Да, я знаю, кто император, а чей титул – лишь почетное звание. Но я не хочу, чтобы тебя убили, как три года назад – твоего отца.
Лицо и голос матери остались спокойными, но Робин знал этот взгляд. Потянулся к ней, обнимая. Родители не любили друг друга как мужчина и женщина, но были хорошими друзьями. Мама искренне горевала до сих пор.
– Не убьют. Кишка тонка.
Императрица покачала головой.
– Опомнись. Пожалуйста. Пусть действуют те, кто всю жизнь занимался сыском. Гримани в лекарской, но его люди живы и здоровы.
– Я. Должен. Ее. Найти.
В словах матери было здравое зерно. Как он намеревается ее искать?
В комнату снова сунулся слуга. Поклонился.
– Ваше императорское величество, герцог Мейер велел доложить, что он к услугам вашего величества и ждет в приемной. Господин Гримани…
– Я знаю, – перебил Робин. – Передай герцогу, что я сейчас буду.
– Самое разумное сейчас – объявить своей избранницей другую. Чтобы те, кто украл девушку, поняли, что приманка не сработала.
– И убили Мелани, которая стала им не нужна.
– Прости, но жизнь императора дороже, чем жизнь любого из подданных. Даже моей. Сколькие погибли сегодня, прикрывая тебя?
«Это мы прикрывали их!»
– Император – это не привилегия, а служение, – медленно произнес он. Только годами тренированная выдержка не позволила ему сорваться на крик, когда внутри все клокотало от ярости. – Хорош я буду, начни покупать свою жизнь жизнями женщин.
Для любой матери сын дороже даже самой расчудесной девушки. Вот только он, сцепившись с тварями, от одного присутствия которых кровь смерзается в жилах и не помогают никакие ментальные щиты, думал не о тысячах жителей столицы, а о двух женщинах. Той, что дала ему жизнь, и той, без которой эта жизнь потеряет смысл.
– Робин, прости, но ты – молодой здоровый мужчина, а она – очень красивая девушка. Разум ли говорит в тебе сейчас? Что ты знаешь о ней, чтобы искать любой ценой?
Что он знает о ней?
Ее нежелание говорить о причинах, заставивших принять участие в отборе, – в самом деле, не признаваться же случайному знакомому, что рассчитываешь на подарок от императора, чтобы покрыть отцовские долги.
Студентка, способная и прилежная, которой уже к концу первого курса прочили диплом с отличием, – но она пропустила сессию, отправившись на отбор.
Если та Мелани, которую он знал, и та, о которой собирали сведения люди Гримани, – одна и та же девушка. Если настоящая Мелани еще жива, а не лежит где-нибудь в безымянной могиле в дремучем лесу, а ее место не заняла самозванка.
Нет! Он не мог, не хотел в это поверить. Ее радость, которая согревала его при каждой встрече, невозможно было подделать. Он, конечно, молодой здоровый мужчина и время от времени думает вовсе не той головой, что на плечах. Особенно когда перед внутренним взором встают серые глаза, затуманенные желанием, тонкое тело льнет к нему, и едва удается сдержаться, чтобы не опрокинуть ее на ковер, устилающий помост. Но…
– Ты настолько потерял голову, что подарил ей артефакт, который носили три поколения мужчин твоей…
Вот оно!
– Мама, я тебя обожаю! – радостно завопил Робин. – Передай Мейеру мои извинения, я справлюсь без него.
Император в своей официальной ипостаси постоянно обвешан артефактами, точно купчиха драгоценностями. Не просто так Робин в те редкие часы, когда оставался собой, вовсе не носил ни амулетов, ни украшений.
Тот браслет, что он отдал Мелани, был далеко не самым сильным среди хранившихся в семье артефактов, Робин даже не вспомнил бы, когда он сам его надевал в последний раз. И все же это был достойный подарок для девушки, на которой он собрался жениться, пусть и не успел спросить ее согласия.
