— Я должен извиниться перед вами за то, что раскрыл правду о том пари. И за то, что сделал это публично, — произнёс барон. — Тогда я был смертельно пьян и больше не мог выносить, как Леонард заговаривает вам зубы, обманывает вас… и как вы, возможно, снова всё бы ему простили.
Рено Эсклар излучал желание выговориться, стоял прямо, смотрел мне прямо в глаза, желая, чтобы я увидела его эмоции.
Он казался благородным, возвышенным аристократом в самом расцвете сил — вполне завидным женихом, достойным многих из тех, кто участвует в Отборе.
Но я не могла воспринимать его таким. Он сам был участником того спора. И ухаживал за мной, возможно, лишь потому, что хотел победить в этом жалком пари.
— Скажите что-нибудь, леди Валаре! — горячо попросил он.
— Спасибо. Я принимаю ваши извинения, — спокойно ответила я, чувствуя, как в меня постепенно проникает усталость. — И поверьте, на самом деле я очень рада, что вы рассказали мне о споре. Горькая правда лучше самой сладкой лжи.
— Мы были очень юны, когда затеяли то пари. Недостойное джентльменов, недостойное мужчин. И возраст нам не оправдание. Я глубоко сожалею о том, что произошло.
Похоже, барон мучился угрызениями совести. Я не особенно хотела продолжать этот разговор, но поняла, что это может быть мой шанс узнать...
— Скажите, Ваша Милость, кто ещё участвовал в том пари?
Мужчина немного побледнел, но взгляда не отвёл. Наоборот — его запах усилился, выдавая желание доминировать, охотничий азарт. Почти звериный запах — именно таким сегодня пахли многие на балу. Видимо, чувствовали конкуренцию.
— Нет, — произнёс он наконец. — Вам не следует этого знать. Это не пойдёт на пользу вашему будущему. Особенно в такое время, когда здесь — весь цвет аристократии.
Я криво усмехнулась, подумав, что он, наверное, считает, будто я начну выяснять отношения с каждым из них.
Прошлая Мио, чувствующая за спиной поддержку семьи и верящая, что достойна уважения, — возможно, так бы и сделала. Но нынешняя я… совершенно точно ничего подобного делать не собиралась. Мне нужно получить постоянную работу и квалификацию. Я уже и так сорвалась с Леонардом.
— Хорошо. Спасибо за ваши извинения, лорд Эсклар, — сказала я, считая разговор оконченным, и вновь посмотрела за его спину.
Аделаида Кейн танцевала с одним из приглашённых аристократов — его имени я не могла вспомнить — и о чём-то увлечённо, почти ожесточенно ему рассказывала, время от времени бросая взгляды на свою матушку. А та тем временем дружелюбно беседовала с...
Кажется, барон Эсклар что-то сказал, но я не расслышала — замерла, растерянно уставившись на симпатичную шатенку с тончайшей талией, высокой прической и дорогими украшениями.
На свою лучшую подругу.
На ту, с кем делила комнату долгие годы в академии. Ту, что была мне ближе, чем Имир, ближе, чем кузины. Ту, кто знала все мои тайны.
Она вышла замуж за виконта Ле Гуинна, а его поместье находится очень далеко от столицы. Да и сам виконт всегда слыл замкнутым человеком…
— Леди Валаре! — барон, оказывается, ждал ответа, и я, растерявшись, вновь подняла на него взгляд.
— Простите, я отвлеклась. Тяжёлый день, я была на службе… Пожалуй, мне стоит покинуть зал.
— Да, я как раз об этом, — Рене Эсклар сделал шаг ко мне, но я машинально отступила.
Я же просила его не приближаться.
— Я говорил о вашей работе. О том, что всё может измениться к лучшему, если вы позволите мне помочь. Леди Валаре, я… правда этого хочу. От всего сердца.
Его запах вновь усилился, мужчина хотел оказать давление на меня. Но в то же время аромат стал мягче, слаще… как тогда, когда Леонард уговаривал меня на...
— Спасибо, — я подозрительно сузила глаза, — я уверена в своих силах, пусть на данный момент моя роль во дворце и довольно скромная.
— Это потому, что вы стесняетесь принимать помощь от меня? Никому не нужно знать о ней, если вы не хотите... — барон явно начинал волноваться и встрепал свои волосы. — Ваша жизнь не должна быть такой тяжёлой, леди Валаре, вы достойны совсем иного.
Рено Эсклар вздохнул, и в его взгляде мелькнула решимость — мужчина выпрямился, расправив плечи, встал так, чтобы заслонить меня от остального зала.
Теперь его запах начал уступать место другому — резкому, терпкому, с оттенками специй и мёда, удивительно притягательному.
— Пожалуйста, примите это, — барон Эсклар протянул мне крошечную коробочку.
Внутри могло быть что угодно — от оранжевых, красных и белых лент до символов особого уважения.
— Я не думаю, что наше дальнейшее общение имеет смысл, а потому не приму ваш подарок, Ваша Милость, — медленно сказала я, одновременно гадая, что находится внутри. — Простите, я должна удалиться.
