- Нет, - с трудом ответил Бернард.
Он смотрел в черные глаза и не понимал, что именно в них меняется, но происходило что-то незримое, неуловимое, но пробирающее дрожью до кончиков пальцев.
Бернард едва не рванул прочь, когда демон вдруг шагнул к нему, положил руку на шею и дернул на себя, чтобы глаза оказались еще ближе. Он даже вцепился в эту руку, но внезапно провалился в собственное прошлое.
Он сидел на большом мохнатом ковре и с огромным энтузиазмом пытался разыграть битву между демоноборцами и демонами. Обе армии были из железных фигурок. Отец говорил, что их он точно не сможет сжечь. Деревянные он совсем недавно случайно опалил. Увлекся игрой и, переставляя фигурку, превратил ее в горстку пепла. Огорчился, даже заплакал. Только отец не стал его ругать, не стал говорить ему как мачеха, что мальчики не плачут. Он гордо потрепал его волосы и сказал:
- Для трех лет ты очень силен, так что не думай расстраиваться, просто постарайся быть осторожнее, ведь пламя может и поранить неумелого мага.
Он еще что-то говорил, чему-то учил, но Бернард все прослушал, а тяжелым металлическим фигуркам очень обрадовался. Они даже на ковре стояли лучше, и выстраивать их в ровные ряды было приятней.
- Не ходи к нему, - внезапно услышал он строгий голос мачехи.
- Почему? — удивился юный девичий голос. — Он же там один.
Он понимал, что это одна из сестер, но кто, совсем не знал, но невольно прислушался.
- Пусть и сидит один.
- Но, мама, ему же, наверно, скучно.
- Пусть! Ты что, не понимаешь? Он вообще нам не нужен. Магом он уродился. Он безродный, грязный мальчишка, место которого не здесь, а там, откуда его притащил твой отец!
Бернард моргнул. Он еще помнил маму и ту каморку на чердаке, где они жили. Папа тогда только приходил и часто спорил с мамой, пока она не уснула. Он не смог ее разбудить, только плакал, понимая, что она холодная и совсем не думает о том, что ему хочется кушать. Было страшно, а потом пришел папа и просто забрал его сюда. Тогда и появилась комната с мохнатым ковром и сад, в котором можно было играть, правда под присмотром взрослых.
Обычно без папы он так и сидел в комнате, только пухлая служанка приносила ему еду.
- Ты хоть понимаешь, что теперь этот мелкий станет наследником, а все почему? Потому что может портить мебель своим пламенем.
Почему это было обидно, Бернард не понимал, но ему хотелось плакать. Горячие слезы сами капали и почему-то прожигали дыры в его штанах и ковре.
Он закрыл руками уши, зажмурился и попытался посмотреть в себя, как его учил отец. Огонь внутри ослеплял, захватывал все и прожигал, буквально рвался изнутри.
Ляпнула дверь, и он тут же открыл глаза и вскрикнул.
Ему не хотелось, чтобы она подходила. Прожженный ковер и запах гари его не волновал. Он просто хотел, чтобы она не подходила.
Он махнул рукой. Между ним и дверью внезапно вспыхнуло пламя. Маленькие солдатики стали плавиться, превращаясь в бесформенные глыбки с облезшей краской. Кто-то что-то кричал. Пламя охватывало ковер, мебель, стены, ползло к окну. Оно закрывало его кольцом, но не трогало, а он плакал, прятал в ладошках лицо и и хотел, чтобы к нему никто не подходил, но огонь кто-то потушил. Его схватили за руку, дернули, а потом долго лупили чем-то по спине и ногам. Он ничего не слышал, не понимал и даже почти не чувствовал. Только потом лежал в кровати, поджав ноги, смотрел на обгорелую стену и боялся пошевелиться.
- Ты здесь никому не нужен, и с твоими выходками никто не будет нянчится. Испортил комнату, так теперь и живи! — сказал строгий голос, а он даже не понял, кому он принадлежал, только смотрел на стену, а потом закрыл глаза и смотрел внутрь.
Там было темно, холодно и пусто. Не было ни одной искры, способной его согреть.
Когда через неделю вернулся отец, синяки на теле зажили, комнату отремонтировали, только солдатиков выкинули, а он их уже не хотел. Смотрел в стену и ничего не говорил…
Бернард сглотнул и отшатнулся от Гарпия. Его уже не держали, но отзвук забытых давних воспоминаний страшно бил по голове.
- Не хочешь снова лишиться огня - избавься от этого, - спокойно повторил Гарпий и, как ни в чем не бывало шагнул к камням, чтобы продолжить работу.
Бернард же закрыл глаза. Пламя уверенным костром горело в глубинах его самого, чуть отдаленное, но ЕГО пламя, которое он сам когда-то потерял.
Альбера помнила, что было тепло, и разом навалилась какая-то слабость. Она легла на плечи, вместе с шалью, в которую она завернулась, спеша покинуть зал. Оставаться в Верхнем доме она не хотела, сама не зная отчего. В нем странно пахло, и что-то внутри замирало. Почему именно, Альбера не знала, просто предпочитала спать не здесь, а в своей постели.
- Когда ты станешь главой семьи, тебе придется жить именно здесь, - всегда говорил Адерел, но Альбера только улыбалась.
Иногда даже обещала, что обязательно научится любить это место, а сегодня и вовсе соврала о головной боли, чтобы быстрее вернуться домой.
Гарпий, сопровождавший ее, шел рядом так, чтобы освещать ей путь, а сам раб как-то умудрялся быть позади, шагая с подсвечником в руках.
