Михаил переступил с ноги на ногу и я, вздрогнув, отвела глаза.
- Разумеется, я не собираюсь вставать на сторону заговорщиков. Я вообще-то солдат. И присягала Государю. Для меня отдать жизнь за него – не просто слова.
- Верим-верим, - вскинул руку доктор. – Я знаю, успокойтесь, поручик. Если бы мы сомневались в вашей преданности, то не стали бы и звать.
- Тогда по следующим вопросам, - Михаил, наконец-то сел. – Капитан, как уже сказал Дмитрий Павлович, жив. Но находится он в тяжелом состоянии.
- Как я уже говорил, его не следовала тревожить, а переезд весьма потревожил его ранение. Открылось кровотечение, пришлось делать еще одну операцию, и это сказалось на нем не лучим образом. Полноценно допросить капитана пока не представляется возможным. Хотя он вовсю горит желанием помочь.
- Он же здоровый мужик, как так-то! – я стукнула рукой по коленке и, к несчастью, это оказалась левая рука. От боли у меня потемнело в глазах, и я едва не свалилась со стула.
- Здоровые мужики частенько оказываются слабее котенка, - пожал плечами доктор.
- Но некоторые подробности нам удалось вытащить из него, - заметил советник. – У нас есть несколько имен и, конечно, канцлер. К сожалению, Государь благоволит к нему, и мы не можем просто так схватить его и подвергнув пыткам, выбить признание. Придется ждать, пока он и его сообщники ошибутся и хватать с поличным. А у такого плана есть ряд недостатков. Например, могут пострадать невинные люди.
- Но, это ведь покушение на Государя! – прошептала я.
- Пока у нас есть только слова одного штабного капитана, показания одной из невест и наши собственные наблюдения. Набор не очень большой.
- Вот, черт…
- С Жеребцовой тоже все сложно, - продолжил рассказ Михаил, - ее нашли при вечернем обходе без сознания. Благо Дмитрий Павлович был недалеко и нам удалось ее спасти. Однако, она тоже в тяжелом состоянии и сейчас не может говорить.
- Как?
- У нее был паралич, нам удалось спасти ее жизнь, но она очень слаба. Все время лежит, практически не может глотать. Приходится кормить через зонд. Мы объявили, что это попытка самоубийства, но на самом деле – это отравление. Она сама не могла достать такой редкий яд.
- Если бы она хотела отравиться, то зачем бы перед этим нам столько рассказала?
- Вы весьма толково мыслите, - похвалил меня доктор и я, кажется, порозовела от смущения. – Все верно. Но тот, кто смог пронести яд в камеру, не знал, что мы уже получили информацию.
- Выяснили как именно ей дали яд? И что за яд?
- Через еду, - покачал головой Михаил, - она приняла его добровольно и, как нельзя кстати, всю посуду от ее ужина сразу забрали, и тщательно помыли. Яд - вытяжка из тропического растения. Вызывает паралич сердца. Смерть выглядит максимально естественно.
- Ужина? – удивилась я.
- Да, представляете, - улыбнулся доктор, - только мы с ней побеседовали и сразу же девицу отравили. Удивительное совпадение.
- Но ведь мы тоже ели с ней в камере.
- Ей после принесли еще ужин. Сейчас сложно установить, что именно она успела поесть. Как вы понимаете, она не может говорить, и нам сложно вести допрос.
- Можно спрашивать простые вопросы и пусть кивает. Или моргает. Мы же допрашивали «языков» без языков. Моргать не так уж сложно. Да, хоть пальцы показывает. Один палец - «да», два - «нет».
Мужчины переглянулись и явно почувствовали себя дураками.
Михаил потер лицо.
- Это очень хорошая мысль, - кивнул он. – Спасибо, что подсказали. Признаюсь честно, у меня не так много опыта в ведении подобного рода допросов. Так получилось…
Я только головой покачала.
- На всякий случай предлагаю не есть. Кажется, у нашей оппозиции есть доступ к ядам.
- Навряд ли это хорошая идея, - не согласился доктор. – Я подумаю над тем, как можно избавиться от этой проблемы и опасности. Протестирую некоторые амулеты для обнаружения ядов.
- Или к каждому по слуге приставить, - предложил Михаил. – ну, а что, распространенная была практика раньше. Особенно у власть имущих так было. Можно взять собак.
- Нет, - решительно отказалась я. – Я не согласна, чтобы за меня Захар умирал. Лучше поголодать немного. Или на своих запасах посидеть.
- А лучше всего побыстрее этих гадов передавить, как крыс. Развели бардак в самом сердце государства! – потряс кулаком Дмитрий Павлович. – Довели страну, сволочи!
Доктор очень смешно возмущался.
В итоге мы решили, что я продолжаю вести свой обычный образ жизни и не лезу в расследование. Мне, конечно, было интересно принять участие, но в целом я понимала, что от меня толка было бы не слишком много.
- Вы привлекаете много внимания, - посетовал Михаил.
- Ну, извините, - надулась я. – Я не специально. Вы меня сами сюда пригласили. Иначе я бы сидела у батюшки в поместье.
- И чем бы вы там занимались?
- Дохла от скуки, - честно призналась я. – Нет, поначалу было хорошо: чай на веранде из самовара с пирогами да вареньем, банька на дровах. С девками можно на речку сходить. Но я бы быстро заскучала.
- Негоже такой как вы по поместьям сидеть, - постановил доктор. – Вам надо реальную пользу государству приносить.
- Подумаем об этом после отбора, - решил Михаил.
