Раз в несколько лет на летающих островах, в Верхнем мире, проводят отбор среди девушек из Нижнего мира. Для каких целей? Поговаривают, чтобы удачно выйти замуж за кого-то из Верхнего мира. Но разве бывает бесплатный сыр за пределами мышеловки?Но как я ни пыталась избежать отбора, он сам меня нашел. Хотя, и я виновата в этом, отчасти. А теперь надо встать на ноги в кратчайшие сроки, и не только участвовать в отборе, но еще и выжить…Стоит ли бороться за жизнь? После того, что пережила — мне, честно, не хотелось.А за любовь? А за любовь мы еще повоюем!
Пришла я в себя от резкого запаха. Хотелось чихнуть, но не получалось.
Тело не слушалось. Не могла ни пошевелиться, ни открыть глаза. Раздался стук в дверь, затем послышались шаги.
— Она годится? — оглушил очень близко надо мной низкий с нотками хрипотцы голос. Я ощутила даже его дыхание на своем лице, к слову, приятное на запах.
Гожусь для чего?
— Да, — ответил второй.
— Я забираю ее.
— Но ведь это не по правилам! Она должна участвовать в отборе! — возмутился второй с нотками паники в голосе.
— Кажется, правила устанавливаю здесь я! — а первый хриплый голос возражений не любил, и чувствовалась привычка повелевать.
— Если выбора не будет, а она не станет сражаться, то не включатся нужные для вас части ДНК, все будет бесполезно. Мы пробовали, и не раз. У вашего отца сколько их, и ничего ведь не выходит. Ни с одной не удалось. Только
победительница смогла! А они все тоже подходили!
О чем они вообще говорят?
— Ладно, тогда пусть участвует! — разрешил первый голос.
И, судя по всему, первый ушел.
— Участвовать! Ее сперва на ноги поставить надо, — пробубнил второй себе под нос. — А после кри-заморозки, последствия могут быть… Ох, не повезло тебе, девонька, — меня погладили по головке. — Ну да ты справишься, я уверен!
Глаза неожиданно защипало. Меня никто не обнимал, не гладил по головке с маминой смерти.
— О, да ты не спишь! — обрадовался мужчина, вытирая скатившуюся слезинку. — Уже хорошо! Встать сможешь?
Но я не смогла пошевелиться.
Надо мной еще бесконечно что-то делали, кололи какие-то болезненные уколы, от которых хотелось выть, но… ничего не происходило.
Мыслить связно тоже перестало получаться.
И в конце концов сон сморил меня.
Разбудил меня громкий голос:
— Как это не можете поднять?
— Это из-за аварии. Похоже, ее тело не получает сигналы мозга.
— Разве наша медицина не восстанавливает все?
— Да, но нейронные связи мы можем восстановить лишь на физическом уровне.
— Это всего лишь провода, по которым ток течет! Неужели сложно их отремонтировать? — похоже хриплый терял терпение.
— Понимаете, мы восстановили, но… Оно так не работает. Теоретически она здорова, но…
— Что "но"? Она должна быть на ногах к завтрашнему дню! Я забираю ее себе. Мне, в принципе, без разницы, будет она ходить или нет! Отбор начинается уже завтра! И если она не сможет участвовать, ей же хуже!
— Но ничего не выйдет, и что тогда? Очередная ваша игрушка?
— Тебе какая разница?
— Эта девочка особенная! С ней надо ласково! — настаивал врач.
— Не хочу ничего знать! Подготовьте ее к транспортировке. Она слышит?
— Да.
— Что ж, прекрасно! Мне только инвалида и не хватало! — в голосе хриплого мужчины чувствовалась досада. Ему не хочется со мной возиться. Тогда зачем я ему?
Дверь открылась и закрылась.
А врач начал суетиться вокруг меня, стуча и звеня какими-то вещами.
— Машенька, ты меня слышишь? — раздался шепот у моего уха.
И как ему ответить, если даже глаза открыть не могу?
Врач открыл мне глаза. Я впервые его видела. Выглядел он возраста моего отца и даже отдаленно походил на него. Такие же усы, но имелось и отличие — короткая бородка. Глаза нежно голубые, а возле них залегли морщинки, будто он постоянно улыбается. На голове был чепчик, из которого не выбивался ни один волосок. Он был в белой форме. У меня сразу же возникло доверие к этому человеку.
— Зрачок реагирует! Уже здорово! — он искренне радовался. Впервые за много лет вижу радостного человека. Улыбаться умели все, но это была дань вежливости в нашем обществе, не более. А этот человек именно радовался, хлопая в ладоши. — Ты слышишь? Ура, слышишь! — но тут он посерьезнел: — Слушай внимательно! Тебе надо встать! Захотеть это сделать, любой ценой. Через жуткую боль, через ничего не выходит. Пробуй вновь и вновь! И что бы ни делал с тобой сын Владыки, не обижайся на него. Он — избалованный мальчик и привык получать все по первому требованию. Ты можешь злиться, желать отомстить, но не вздумай обижаться, слышишь? Пообещай!
Как он себе это представляет? Ну ладно, обещаю!
— И еще, борись! Борись до конца! Тебя вытащили с того света только потому что ты участница отбора. Если б не подала заявку, никто б не возился. Но дальше только от тебя зависит, сколько ты протянешь на этом отборе.
Подала заявку? Я не подавала! Неужели кто-то подал от моего имени? Прибью Дашу, если до нее доберусь! Мы с сестрой, очень похожи. Почти как близняшки, разве что разного возраста. Она старше меня на шесть лет.
— Но там так просто не выжить! — продолжил говорить врач. — Это отбор не на жизнь. Поэтому и выплачивают компенсацию родным. Чтобы потом не поднимали шумиху. Да и если не удовлетворятся родичи деньгами, то всегда можно обвинить их в чем угодно, подбросить улики, состряпать дело, посадить в тюрьму. Ладно, хватит об этом! Не буду тебя пугать! А то вижу, что твои глаза полны ужаса! До финала может вообще никто не дойти! А ты должна!
Должна? Опять должна?
