Потому как нечего меня лапать под различными предлогами… Хоть я и не Касьяна, однако в магии все же смыслила, иначе бы не сунулась. Вот и Зохти уловил мой настрой, оттого хмыкнул и… покраснел. А Ромар лишь белозубо улыбнулся одной из своих обаятельных улыбочек. Помнится, сестра им даже нумерацию присвоила. Правда, я их не различала. Да оно мне как-то и не очень надобно, кстати.
– И с чего это вдруг вы все такие холодные! – возмутился Хальгус. – Мама у вас вон какая сердечная. Наверное, за всех троих отдувается.
– ЧТО С КАСЬЯНОЙ?! – не выдержала я, прикрикнув на мага. Не люблю, когда отвечают не по существу.
– Что-что. Исчезла с архиром.
– И ты не отследил точку выхода? – Под моим хмурым взглядом архимаг даже заерзал на месте, разве что ножкой не зашаркал, оправдываясь:
– Я попытался, но тот меня послал глубоко и надолго.
– Это как?
– Отправил в Охрайское море к впадине. Той, что магию поглощает. Благо там пираты проплывали, подняли меня на борт. Капитан приказал продать на невольничьем, а я, как магический резерв пополнил, так и был таков.
– Пираты? – задумчиво произнесла я, вспоминая название корабля, на котором уплыла младшенькая. – Как корабль назывался? «Скользящий»? – уточнила тут же. Да нет. Быть не может. Не верю я в случайности, хоть убейте.
– «Скользящий»… – подтвердил архимаг, вгоняя меня в ступор. – Там еще этот, помощник капитана хорошенький такой, молоденький мальчик.
Покраснев, он поспешил тут же перевести тему разговора, обращаясь уже к заскучавшему Зохти:
– Так что там с заказами для наемников?
Мальчуган Ромара знал, довелось познакомить их на одном совместном деле о краже из королевской сокровищницы, поэтому ответил ему прямо:
– К моим предкам постучали двое расфуфыренных, прям как…
– И что просили? – Хальгус пропустил последние слова парнишки про внешний вид мимо ушей.
– Это мое дело, я разберусь. – Оклемавшись от нехороших дум, прибавила: – А ты дуй Касьяну искать. И без нее не возвращайся! – пригрозила ему, даже кулак для убедительности показала.
Скривившись, как от лимона, Хальгус двумя пальцами брезгливо отодвинул мою руку от своего лица, уточняя в своей напыщенной манере:
– Если не секрет, чем же ты мне угрожать вздумала, если вдруг не послушаюсь? Не этой же ладошкой, которой и ущерба-то нанести не получится, разве что самой себе.
– Присвоение. – Магическое слово подействовало моментально. Заиграв желваками на скулах, архимаг исчез на месте. А я же приобняла Зохти за плечи и пошла обратно в приют искать ему обувь. Потом все же загляну к бабуле. Надо ее и про архиров расспросить, кажись, в арсенале Агаты Макфеевны и поисковая ворожба, и гадание имеется. По крайней мере, так гласит недавно обновленная вывеска. Вот ведь закон подлости. Я на коленях стояла, прося бабушку помочь с поиском жениха, но та лишь печально развела руками. Мол, не может помочь. Поэтому рассчитывать на такой вариант вряд ли придется. Остается только надеяться, что сестра сама вернется.
– Хой! Девоньки! – подходя к общей ведьминской чугунно-деревянной лавочке на очередной шабаш, завела свою шарманку Цинька Деуровна, за глаза называемая Дуровной этими самыми «девоньками», которые свой сотый юбилей отпраздновали еще сто-двести лет назад.
А ведь дело в чем? Городской префект, одним словом – новый, из столичных бюрократов, в самом начале своей карьеры натворил дел «показательных». Первым указом местного разлива взял и поселил всех ведьм на окраине, в белом квартале. Потом, конечно, об этом пожалел, раз двести как. Но и в долгу не остался.
Его первая издевка над пригородом, конечно, удачная вышла, потому как у люда ведьмы ассоциировались совершенно с иным цветом, например черным, оттого и забредали страждущие настоек в порт к рыбакам, да к не слишком успешным наемникам. Бедняги.
Однако вопреки всему префект оказался не только живучим, но еще и храбрым дураком, потому как лавки всех пяти ведьм, успевших обосноваться в ЦАМТе, разместил на городской карте аккурат рядом друг с другом, а чтобы не упирались – издал указ, мол, переселяйтесь, или скатертью дорожка. Это он, конечно, зря сделал. Потому как после пятилетней вражды и жесткой ведьминской конкуренции в ратуше добились лишь сотен не смертельных проклятий на свои головы, да рекордных подвальных запасов различных ядов, которые старухи в ход так и не пустили. Сердобольные оказались. Позлились, натворили отравы, разлили по бутылкам (даже не флакончикам) и остыли тут же за полезным делом. А еще через год так и вовсе притерлись друг к другу и стали устраивать ежедневные шабаши прямо на лавочке у своих домов. Воистину, повезло всей улице: загодя узнавать о грядущих событиях, стоит лишь высунуть ухо в приоткрытое окно.
– Чаво на этот раз нашлем нашему Карлычу? – задалась вопросом Агата, опережая раскрывшую рот Дуровну.
