Я осторожно встал. Внутри все онемело. С тела будто содрали кожу и вынули все мышцы.
– Постарайтесь не тужиться, – предупредила докторша, – И не смеяться.
Я нашел де Гроот и Мосалу в приемной отделения медицинского сканирования. Мосала выглядела нервной и опустошенной, но встретила меня тепло, пожала руку, обняла за плечи.
– Эндрю, вы как?
– У меня все отлично. Чего не скажешь о фильме.
Она с усилием улыбнулась.
– Генри как раз сейчас обследуют. Мои данные еще обрабатываются; может потребоваться некоторое время. Пытаются выявить чужеродные белки, только вот есть некоторые сомнения насчет разрешающей способности приборов. Оборудование старое, двадцатилетней давности, – Она обхватила себя руками и выдавила смешок, – И что я говорю! Раз собираюсь здесь жить, надо привыкать к здешней технике.
– Никто из тех, с кем я говорила, со вчерашнего вечера не видел Элен У, – сообщила де Гроот, – Служба безопасности конференции проверила ее комнату; она пуста.
Мосала еще не оправилась от потрясения.
– Почему она связалась с антропокосмологами? Она сама блестящий теоретик – не какой-нибудь шарлатан-прихлебатель! Теперь-то я знаю – есть люди, которые, обнаружив, что не в состоянии постичь тонкости, начинают видеть в разработке ТВ нечто мистическое. Но Элен разобралась в моей работе едва ли не лучше меня самой!
По-моему, не совсем удачное время размышлять над тем, что к основной проблеме имеет лишь косвенное отношение.
– А что касается тех, других головорезов, – продолжала Вайолет, – которые, по вашей гипотезе, убили Ясуко… Сегодня во второй половине дня я даю пресс-конференцию – расскажу о критериях, избранных Генри Буццо, и об их значении для ТВ. Может, прояснит их убогие умишки, – Голос звучал почти спокойно, но гнев выдавали стиснутые руки: пытаясь унять дрожь, она вцепилась одной рукой в запястье другой, – А когда в пятницу утром я изложу мою ТВ, они могут попрощаться со своей трансцендвитальностью.
– В пятницу утром?
– Алгоритм Сержа Бишоффа работает прекрасно. К завтрашнему вечеру все вычисления будут завершены.
– А если, – осторожно начал я, – окажется, что вы инфицированы биологическим оружием, если вам станет хуже и вы не сможете работать – есть еще кто-нибудь, кто мог бы интерпретировать полученные результаты и свести все воедино?
Мосала отпрянула.
– О чем вы? Хотите, чтобы я благословила своего преемника стать следующей мишенью?
– Нет! Но если ваша ТВ будет закончена и обнародована, умеренные будут вынуждены признать, что ошибались, – и тогда есть шанс, что они дадут противоядие. Я не прошу вас раскрывать никаких имен! Но если бы вы могли изложить кому-нибудь, каковы должны быть последние штрихи…
– Мне нет надобности убеждать этих людей, – ледяным тоном произнесла Мосала, – И я не стану рисковать чьей-либо жизнью, делая подобные попытки.
Развить свою аргументацию я не успел: уде Гроот зазвонил ноутпад. Начальник службы безопасности конференции Джо Кепа ознакомился с присланной де Гроот записью нашего с ней разговора и желал поговорить со мной. Лично. Немедленно.
В небольшой приемной на последнем этаже отеля под охраной двух дюжих у-мужчин Кепа мурыжил меня часа три – расспрашивал обо всем, начиная с момента, когда я упросил ЗРИнет поручить фильм мне. Он успел просмотреть присланные напрямую через локальные сети отчеты нескольких фермеров о событиях на судне антропокосмологов и результаты анализов холерного вибриона; но по-прежнему был зол и подозрителен, по-прежнему, казалось, готов был камня на камне не оставить от моих показаний. Враждебность его меня покоробила, и все же винить его за это было трудно. Если бы не захват аэропорта, основной его головной болью были бы разряженные по-клоунски бродячие музыканты; и вот – на тебе! – вполне реальная угроза полномасштабных военных действий во вверенном ему отеле. Либо все эти разговоры о нацелившихся на ведущих участников конференции информационных террористах с биологическим оружием – плод больного воображения, либо он, бедняга, и есть тот избранник, на которого вот-вот обрушится кара небесная.
Однако к моменту, когда Кепа объявил, что допрос закончен, я его, кажется, убедил. Таким злющим я его еще не видел.
Мои показания зафиксировали согласно международным юридическим стандартам: каждый кадр снабжен унифицированным тайм-кодом, шифрованная копия сдана в Интерпол. Прежде чем я скреплю материалы своей электронной подписью, мне предложили просмотреть файл – удостовериться в отсутствии подчисток. Я проверил наугад десяток отрывков: не смотреть же все три часа!
