Когда Роберт уехал, Дорнброк выпил еще два тройных виски, долго говорил с кем-то, потом дрался, но очень вяло – так же, как и его противник, целовался с барменом, плакал, когда в кабаре стало пусто, и не помнил, как заснул. Он, наверное, спал долго, потому что, когда проснулся, в окнах уже родился тяжелый рассвет. Он сначала увидел этот рассвет в окнах, а потом увидел у себя под глазом чьи-то пальцы, почувствовал, как тепло ему лежать на ладони – маленькой, мягкой и крепкой.
Он поднял голову: напротив него сидела Исии.
В серых рассветных сумерках в пустом кабаре лицо ее было совсем другим: пепельным, с синими тенями под глазами и таким красивым, что Ганс сразу же вспомнил Суламифь.
– Зачем вы мне вчера так говорили?
– Я позволяю себе делать то, что хочу… Нам так мало отпущено, да еще делать то, что противно твоему существу… Ложь противна нашему существу.
– А делать больно – это приятно вашему существу? – Ганс поднялся. – Тут выпить нечего?
– Можно взять с полки. Бармен ушел спать, я просила его не будить вас. Вы так сладко спали…
Он взял с полки бутылку виски, налил себе и выпил.
– Кто вам рассказал обо мне?
Она пожала плечами, ничего не ответила, только вздохнула.
– Выпейте.
– Я не пью.
– Почему? Я не стану тащить вас к себе.
– Я понимаю. Просто мне нельзя пить.
– Почему? Надо пить. Всем. Особенно в тропиках.
– Вы, вероятно, не англичанин? У вас очень заметный акцент.
– Я немец.
– Я только два раза видела немцев. В Таиланде и Сайгоне. Они на вас непохожи: такие шумные…
– Вы знаете, как тяжело и не нужно жить, если тебя никто не любит? – спросил он неожиданно для себя и испугался.
Она тихо улыбнулась:
– Не пугайтесь… Это я заставила вас сказать так… Вы же не собирались говорить этого. Это у вас было на самом донышке, вы даже не знали, что в вас живут эти слова… А они в вас живут, иначе бы вы их не сказали…
– Зачем вы просили меня сказать это?
Она пожала плечами:
– Не знаю…
– Тогда вы хуже, чем уличная шлюха! Ясно?! – он рассвирепел. – Зачем вы заставили меня сказать вам это? Зачем?!
– Бедный вы мой… Я и сама не знаю, зачем я заставила вас сказать это… Простите меня…
Доктор Ваггер, друг прокурора Берга, заехал за Люсом в «Гренаду» в восемь часов.
– Читайте этот документ, – сказал Ваггер, резко взяв с места на второй скорости, – сейчас я вам не могу его передать, я его отправлю на ваш адрес в Европу с моим верным товарищем. А пока запомните детали, вам это пригодится. Свет не включайте, не надо… Нагнитесь к щитку – так вам будет виднее… Куда вас отвезти?
– В университетский клуб, – ответил Люс и развернул хрустящие странички, переснятые на копировальной машине…
