Салайна молчала. Потом вдруг спросила:
– Вы… военный?
– Нет. Я наёмник. Всегда им был. Система не прощает слабых.
Они опять переглянулись.
– А у вас? – я сел обратно на ящик. – Система всегда была? Или тоже пришла?
Мааран ответил:
– Мы не знаем. Нам говорят, что она всегда была. Но она... спала. Активировалась только в определённых условиях. Или у избранных. Последние тысячи лет — почти у всех. Но не сразу.
– Твари есть?
– Были. У нас – другие. Не как вы описываете. Больше похожи на магические аномалии. Иногда выходят из пустот. Иногда вселяются в тех, кто нарушил… ну, скажем, порядок. Но масштаб — меньше. Войны у нас больше между кланами, расами, фракциями. А не с тварями.
– Значит, вам повезло.
Снова тишина.
– Кто у вас главные?
– Раньше — Орден Высших. Теперь – Трон Шестигранников. Мы из периферии, нас туда не пускали. Но знали, что они управляют всем. Слово — закон. Нарушение — смерть.
– Классика.
Я снова посмотрел в небо.
Что-то мелькнуло.
– Всё, отдых окончен.
Они обернулись. Слева — громкий треск, как будто небо ломалось. Потом — ещё один. И третий.
Из облаков пошли парашюты.
Большие. Как грибы. Сначала — коробки. Потом — люди. Человеческие фигуры в тяжёлых бронекостюмах. Спускались быстро, без болтовни. Все направлялись куда угодно, но не к нам. Пехота. Инженеры. Разведка. Примерно сотня, если на глаз. Хорошо скоординировано. Не новички.
– Это кто? – прошептала Салайна.
– Наши. Люди, армейские. Контактная группа. Скоро будет весело.
Я встал, стряхнул пепел с колена. Подозвал Маарана и Салайну.
– Сейчас вас будут брать под протокол. Я буду рядом. Если что — молчите. Пусть думают, что я командую. Так проще. Всем остальным сидеть, не дёргаться. Вопросы — ко мне. Паника — пуля.
Корабль снова наполнился шумом. Банши начали вставать, кто-то от страха, кто-то от привычки. Один полез прятать тарелки — я не стал мешать.
Парашюты продолжали сыпаться, как проклятие. Один за другим, в шахматном порядке, ложились по округе. Ни один — ни один — не приземлился на корабль. Умные. Или трусливые. Либо устав у них такой — в незачищенные зоны не лезть.
Бойцы начали сбиваться в группы. Шевелились быстро. Каждый знал своё место. Пехота формировала круг. Инженеры раскладывали ящики. Разведка крутилась по периметру. Как рой пчёл, только вооружённых, обученных и с разрешением на убийство.
Я стоял на палубе, закуривая.
Пошли первые взгляды в мою сторону. Потом пошли разговоры по рации — видно по тому, как жестикулировали офицеры.
И через минуту зазвонил коммуникатор.
Вынул, поднёс к уху.
– Слушаю.
– Это оператор сектора B. У нас подтверждение — десант из Германии прибыл. Но группа Z2 сообщила: на корабле — движение. Банши не нейтрализованы. Кто-то бегает по палубе. Подтвердите, ситуация под контролем?
Я вдохнул.
– Подтверждаю. Ситуация под полным контролем. Никто никого не тронет.
Пауза.
– Вас поняли. Группам разрешено приближаться.
Я отключил. Положил обратно в карман. Осмотрелся.
Палуба — ровная. Отмытая. Крови нет. Твари исчезли. Банши — кто где: кто у стенки, кто в трюме, кто с тряпкой в руках. Вроде всё.
Я хлопнул в ладони.
– Всем в строй!
Ушастые дёрнулись. Потом быстро выстроились — две шеренги, как на утреннем построении. Криво, косо, но старались.
– Лица ровно. Спины прямо. Улыбки спрятать.
Я достал старенький телефон. Интернета нет, но я заранее скачал несколько треков. На всякий случай.
Подключил к колонке. Маленькая, но орет как манифест.
Выбрал трек.
Нажал play.
Зазвучал гимн СССР.
Медленно, торжественно, как будто сам Ленин вышел бы покурить на палубу и одобрительно кивнул.
Я вышел вперёд. Встал перед колонкой. С сигаретой. Рядом — строевые ушастые, по струнке. Лица каменные. Кто-то едва сдерживался, чтобы не поржать. Кто-то — чтобы не упасть в обморок. Все равно по-русски не понимают.
Нижние уровни десанта уже дошли до причала. Развернулись. Пошли по трапам. Подъём по сеткам — организованный. Несколько групп поднимались на нос, несколько — к корме.
Первый солдат вскарабкался, вытащился, выпрямился…
И застыл.
За ним — ещё трое. Тоже. Молчат. Смотрят.
Музыка играет.
Шеренга ушастых стоит, как будто вот-вот запоют. Я впереди, в позе «добро пожаловать в Советский Союз», с сигаретой в одной руке и колонкой в другой. Ветер раздувает полы куртки, щупальца уперты в пол.
Сцена — как из альтернативного учебника истории.
Через минуту поднялся офицер. Немец. Седоватый, в бронекостюме без шлема. Жесты чёткие, лицо — как застывшая вода.
Подошёл. Рядом остановился.
Смотрит. Смотрит. Смотрит.
Потом на меня. Сразу заговорил на английском:
– Вы... Тень?
– Я.
– Выключите это.
– Это — музыкальное сопровождение построения.
– Я понимаю. Но это... – он замялся, – это политически... странно. Я знаю, что это. Гимн Советского Союза. Вас кто-то попросил включить?
– Нет. Сам выбрал. Ностальгия.
– Это расизм.
– Чего?
– Ну... или культурная провокация. В любом случае — неприемлемо.
– А кто у нас сейчас власть? На планете. Путин помер? Нет? Тогда какая вам разница? Мои деды умирали под эту песню.
Он не нашёлся с ответом. Я выключил колонку. Ушастые стояли — ни один не сдвинулся.
