Когда я заметила, что мой отец возражал бы против моего сегодняшнего образа жизни, она сказала, что моя мать была счастлива с ней и желала бы мне того же. Так мы и не пришли ни к какому общему решению. В конце концов, была вынуждена согласиться подумать еще некоторое время. Честно говоря, я пошла на эту уступку только для того, чтобы миссис Мэдкрофт постепенно привыкла к мысли о моем отъезде.
После столь нелегкого разговора мой аппетит пропал, и на завтрак вниз я не пошла. Решила вернуться в свою комнату. Примерно четверть часа спустя кто-то постучал ко мне в дверь. Я пошла открывать, ожидая увидеть миссис Мэдкрофт во всеоружии новых аргументов в свою пользу.
Но в коридоре стоял мистер Квомби. Он, как всегда, олицетворял собой идеальную внешность джентльмена, с аккуратно подстриженными усами и бровями, искусно причесанными в ровную линию. Он сложил вместе свои пухлые руки, и легкая морщинка появилась на его обычно гладком лице.
— Простите за беспокойство, — произнес он галантно. — Я надеюсь, вы пришли в себя после недавнего злоключения?
— Да, спасибо, — ответила я.
— Я тоже так подумал, — согласился он, кивнув головой. — Вы здравомыслящая молодая леди, а здравомыслящие молодые леди редко распространяются о своих злоключениях.
Он деликатно кашлянул и немного помолчал, оценивая эффект, произведенный сказанным. Возможно, он собирался с мыслями для продолжения разговора.
— Я знаю, что это не мое дело, — продолжал он. — Но я только что разговаривал с миссис Мэдкрофт и решил, что следует поговорить и с вами.
— Это действительно необходимо? — спросила я, уверенная, что он полностью на стороне подруги сердца и попытается помочь ей переубедить меня.
— Я не утомлю вас, — пообещал он. — Мне только хотелось бы узнать, уверены ли вы в том, что приняли правильное решение.
— Думаю, что да, — твердо произнесла я.
— Никогда не видел милую леди в таком расстройстве, — заметил он, сочувственно покачав головой. — Она вас нежно любит.
— Я не хотела быть жестокой, — произнесла я в свое оправдание.
— Конечно, нет, — поспешно согласился он. — Вы, безусловно, можете сами выбирать себе такую жизнь, какую желаете вести. Я только хотел бы, чтобы вы не поступали поспешно. Есть и другие варианты, достойные того, чтобы их обдумать.
Я посмотрела на него безразличным взглядом. Что он предлагал? Я подумала о том интересе, который проявил ко мне мистер Ллевелин. Неужели мистер Квомби заметил это и искренне поверил в добрые чувства Эдмонда? Или же он имел в виду разговор в саду о моих нераскрытых способностях медиума?
Заметив, что я смутилась, мистер Квомби протянул руку и коснулся моего локтя.
— Подумайте, как следует, Хилари, — произнес он. — Место гувернантки вы всегда найдете. Попробуйте поискать другие… пути. Я уверен, что вы не будете разочарованы.
Так ничего и не поняв, я изобразила улыбку и поблагодарила мистера Квомби за заботу. Довольный, он пожелал мне хорошего утра и направился в комнату миссис Мэдафофт. Я наблюдала, как он шел на своих коротких ногах @анергивдними маленькими шагами, ставя стопы спокойно и расчетливо.
Интересно, зачем приходил мистер Квомби? Мае показалось, что он хотел сказать больше того, что сказал. Но почему тогда он остановился? Может быть, невысказанное он вложил в намеки? В таком случае, как следует их понимать? Чувствуется, он особый смысл вложил в свое предложение попытаться мне выискать другие пути. Это значит отказаться не только от поиска места гувернантки, но и от поиска места работы вообще? В таком случае остается лишь один путь в моем положении — выйти замуж. За кого? Уже не себя ли видит мистер Квомби в роли моего мужа? На мгновенье я представила мистера Квомби моим мужем и невольно рассмеялась. Спасибо ему и на том, что доставил мне минуту веселья.
Было уже десять часов, когда я, наконец, решилась покинут» свою комнату. Меня радовало, что мае удалось написать письмо нашим бристольским соседям. Дважды я мяла лист бумаги и начинала сначала. Вся сложность заключалась в тех абзацах, где я восхищалась мистером Ллевелином, проявившим в трудную для меня минуту мужество и благородство. Но они, чего доброго, подумают, будто я влюбилась в него. Между тем, я считала совершенно иначе. Я испытывала к нему всего лишь благодарность, но вовсе не любовь. Так я считала. Или, по крайней мере, так мне хотелось считать.
В конце концов, я отказалась от письма. Набросала короткую записку, в которой ни слова не было о моих приключениях в пещере, а лишь самая общая информация о моих делах и моем настроении.
Внизу нигде не было видно ни Фанни, ни Салли. Наверное, они еще нежились в постели. Я слышала голоса в зале, но подумала, что они принадлежат Урсуле и Эглантине. С ними мне встречаться не хотелось. Урсула еще могла отнестись ко мне по-дружески, но лучшая подруга ее матери настроена по отношению ко мне совеем иначе.
Итак, зал для завтраков для меня сейчас закрыт, а вскоре блюда уберут. Остается на завтрак прогулка.