— Неужели ты думаешь, что я действительно хотела вызвать свою маму? — с откровенной иронией спросила Фанни. — Господи, Хилари, я думала, что ты умнее. Ведь я тебе столько рассказала. Неужели ты не поняла, что меня любил только папа. А мама любила только себя. Я для нее была не более, чем простой зритель. Из-за этого я и столкнула ее с галереи… Не думаю, что после смерти ее чувства изменились в лучшую сторону.
Я почувствовала себя на грани шока. Сколько вариантов перебрала я в поисках убийцы. Сколько людей подозревала я совершенно напрасно. И какой неожиданный поворот дела. Настолько неожиданный, что я ничего не могла сейчас сказать. Молчать я тоже не могла. Поэтому сказала первое, что пришло на ум.
— Но ты не могла, — прохрипела я. — Тебе было только десять. Ты была совсем дитя.
— Мама была хрупкой, а я тогда очень рассердилась на нее, — просто сказала Фанни. — Мне главное было застать ее врасплох.
Я смотрела в лицо Фанни и видела лицо ребенка-школьника, который старательно отвечает выученный урок. Ничего больше. Ни единого признака угрызений совести. Абсолютное сознание своей абсолютной правоты. На чем оно основывалось? Может быть, я еще не все знала?
— А почему ты тогда очень рассердилась на нее? — спросила я.
Фанни вздохнула.
— Она собиралась родить ребенка от Винни, — сказала она, глядя мне в лицо. — Они обычно встречались в церкви. Маме нравилось заниматься любовью именно здесь. Это… доставляло ей особой удовольствие.
— И ты знала о ребенке? — не могла я поверить услышанному.
Фанни склонила голову набок и задумалась. По ее отсутствующему взгляду можно было предположить, что она перенеслась мысленно на несколько лет назад, когда происходили все эти трагические события. Кого она сейчас видела, с кем беседовала? Об этом я могла только догадываться. Но вот ее взгляд изменился, она вновь находилась здесь, в церкви.
— Мама говорила мне о ребенке, — произнесла Фанни. — Она никогда не говорила просто так, а обязательно с издевкой. Еще она любила провоцировать людей. Всех, в том числе и меня. Особенно, если у нее под рукой никого не было, кто подходил бы ей для этих целей. Вот и с ребенком она тоже меня постоянно провоцировала. Говорила, что если это будет мальчик, то отец забудет обо мне. Она знала, как сильно он меня любил и всячески старалась разрушить эту любовь. Да, отец был одним из немногих, кто действительно любил меня… Так что видишь, у меня просто не было другого выхода, кроме как…
— Да, вижу, — пробормотала я, думая о своем. Не нравилась мне сегодня Фанни, не нравился этот разговор и особенно не нравилось то, что он происходил в церкви, где погибла Лили. Слишком много в этой обстановке было странного. Странно, что Фанни вдруг решилась на откровенность со мной, странно, что выбрала для этого церковь, странно, что меня сопровождал сюда смех Лили. Интересно, чем все это кончится? Мои предчувствия подсказывали мне, что добром это кончиться не может. Но что грозит непосредственно мне, я не могла знать.
Фанни, между тем, продолжала рассказ.
— Сначала я пригрозила маме, что скажу папе о ее намерении родить, — сказала Фанни, бросив в мою сторону неприятно-резкий взгляд. — Скажу, что это не его ребенок. Но она осадила меня, сказав, что и я тоже не его дочь. И если я вздумаю вмешиваться не в свои дела, то она назовет мистеру Ллевелину имя моего настоящего отца. Нетрудно представить, что за этим последовало бы: отец выгнал бы нас обеих с мамой…
— Теперь мне становится понятнее, почему ты ненавидела мать, — произнесла я.
— Да, я ненавидела и ненавижу ее, — подтвердила Фанни. — Но я уже наказала ее. Я отобрала у нее Винни тоже. Жаль, что это произошло уже после ее смерти. Но мне очень хочется, чтобы она узнала об этом. И я говорю ей об этом каждый раз, когда кладу цветы на ее могилу. Как ты думаешь, она слышит меня?
Потрясающие сообщения сыпались на меня таким стремительным потоком, что я не успевала их воспринимать. В ходе нашей беседы с Фанни я уже не первый раз открывала рот от изумления и в таком состоянии сидела какое-то время. Вот и после сообщения Фанни о том, что Винни ее любовник, я вновь застыла с открытым ртом. В моей голове это совершенно не укладывалось. Взять внешнюю сторону дела: юная красавица Фанни и потасканный светский лев Винни… Ну, с Винни все ясно, ему все равно, кто рядом с ним, лишь бы не его жена. Но Фанни. Как она могла? Неужели жажда мести своей матери в ней настолько сильна, что сметает все, в том числе и нравственные, барьеры?
— Ты и… Винни, — только и смогла я произнести. — Не думаешь же ты в самом деле, что он интересовался тобой? — иронически усмехнулась Фанни. — Ты всего лишь отвлекала внимание Эглантины.
Вот какую роль, оказывается, отвели мне Винни и Фанни. Что ж, сценарий этих спектаклей писала не я. А ту роль, что они мне определили, я играла, пожалуй, неплохо. Не зря Эглантина так бурно высказывала свое негодование и устроила такой эффектный разнос после объявления помолвки.