Дверь заведения открыло нам странное бесполое существо, больше похожее на двухметрового богомола в восточном халате и тюбетейке. Такое чудо природы я раньше не встречал. Кажется, в последнее время весь мир ополчился на меня и только и мечтает, что удивить меня, показать, что я не настолько всезнающее существо, что есть еще, чем меня можно поразить прямо в сердце.
Сигурда богомол совершенно не смутил. Он бесцеремонно отпихнул его в сторону и вошел в холл, увлекая нас за собой.
– Где Кристина, противная девчонка? – спросил он у богомола.
Тот только развел руками, но продолжать расспросы не пришлось. Кристина вышла к нам сама. Это появление было подобно снисхождению богини к смертным. Так, наверное, древние греки трепетали перед появлением прекраснейших созданий из других миров, которые любили заглянуть на огонек в наш мир.
– Почтенный Сигурд, что забыл ты в наших краях? – голос у нее был с хрипотцой, очаровывающий и внушающий тревогу, гибель чувствовалась за этим голосом.
– Кристина, душка моя, у меня тут есть трое сорванцов, которых надо спрятать до поры до времени. Они лишились дома и теперь отчаянно страдают без крыши над головой. Репутация у них так себе, поэтому и надо припрятать их задницы, чтобы никто не нашел место их обитания.
Никогда бы не подумал, что такой гном, как Сигурд, может быть настолько ласков. С каждым днем жизнь становится все чудесатее, и чудесатее.
– Сделаем все в лучшем виде, – пообещала фея. – Следуйте за мной.
Нам выделили шикарные апартаменты из трех комнат, больше напоминающие будуар наложниц арабского шейха. Все в подушках, коврах и кружевных занавесочках. Кристина пообещала, что нас никто здесь не потревожит, заверила, что мы в полной безопасности, и сказала, что если нам что-то потребуется, то не стесняйтесь, звоните. После этого она покинула будуар. Мы проводили ее восторженными взглядами, напрочь забыв обо всех передрягах, в которые умудрились вляпаться.
Некоторое время даже сидели в молчании, пытаясь собраться с мыслями. Все-таки у меня давно не было девушки, у Балу тоже затишье на личном фронте, постепенно перерастающее в засуху. Так нельзя. Вот разберемся со всем этим дерьмом и сразу на амурный фронт, подвиги совершать, пообещал я себе.
– Не подскажешь, как там друг Ази поживает? – спросил неожиданно Кибур у Сигурда.
– Я тебе не говорил, что Азинобинокрофт приходится мне троюродным племянником? – поинтересовался Сигурд.
Ну и имена у этих гномов. Просто так и не выговоришь. Интересно, с чего это Кибур интересуется здоровьем неизвестного нам гнома.
– Даже так, – удивленно покачал головой Кибур.
– Вот-вот. Шалопай еще тот. Недавно жениться удумал. Взял отпуск и свалил на родину. Вот вернулся недавно. Жену дома оставил, а сам назад.
– Скажи, а Ази до сих пор работает в Хранилище?
Вот теперь стало понятно, куда Кибур клонит. Клинья под Хранилище подбивает, почву прощупывает, как Черный Горн достать. Молодец, гном, хитрая задница, ничего не скажешь.
– Сидит себе на кухне в ресторане, носу на свободу не высовывает. Я думал, после того как он женится, что-то изменится, попросится на передовую, ан нет. Вернулся к себе за плиту и продолжает чахнуть. А чего это ты вдруг об Ази спрашиваешь? – насторожился Сигурд.
– Дело у нас одно неоконченное осталось. Денег я ему задолжал, подумал, что отдать пора, – неумело соврал Кибур, а Сигурд сделал вид, что ему поверил.
– Ладно, ребятки. Мне уже пора. Славно, что вы мне спать не дали, но завтра работы много, поэтому всем пока.
Сигурд помахал нам волосатой лапой и покинул будуар.
– Так. Всем спать. Завтра начнем готовиться к визиту в «Голиаф». Давно я не был на балу. Если честно, вообще ни разу. Эй, Балу, пойдем на бал, – отдал я распоряжение.
Судя по недовольным физиономиям моих товарищей, идея им не нравилась, но я не видел другого выхода. Очень много вопросов у меня накопилось к Радже Сингху. Я бы даже сказал слишком много.
– Семен, ты думаешь, это хорошая идея? – спросил Балу.
– Если у тебя есть другая идея, готов выслушать, если нет, то следуй за мной.
– Может, Виктору Степановичу позвонить да стрелку назначить. Расскажем все, что знаем, а он что-нибудь придумает, – предложил Балу.
Я тоже об этом думал, только вот идея мне не нравилась. Если идти на поклон к шефу, то это значит сдаться, сесть под замок, пока кто-то не решит мои проблемы. Виктор Степанович, конечно, приложит все усилия, чтобы прижать «Голиаф» к ногтю, но у меня нет никаких доказательств, кроме пробужденных воспоминаний. Получится мое слово против слова «Голиафа», а это гнилой расклад. Вот если мне удастся собрать доказательства против Раджи Сингха, тогда можно и к Степанычу на поклон идти. А лучшее доказательство виновности – это чистосердечное признание. Именно за этим я и собирался заглянуть на осенний бал в резиденцию «Голиафа».
– Рано пока к Степанычу идти. Сами раскрутим. Так что давайте по койкам.
После нападения модификантов я чувствовал себя полностью вымотанным, поэтому когда рухнул на кровать, сам не заметил, как отключился.
