– А чего? Что значит, то и значит. На свете нет броска, ради которого цыпе пришлось бы так нагибаться. Это четкий сигнал: «Хватай меня и вдуй, куда нельзя!»
– Тебя не затруднит? – обратилась я к Келлану.
– Ничуть, – улыбнулся тот, после чего потянулся и отвесил Гриффину подзатыльник.
– Черт, да я же хотел как лучше, чувак, – заныл басист, потирая голову.
Он переключился на Эвана, сидевшего спереди, а я уперлась подбородком Келлану в плечо и мысленно поблагодарила его за то, что он понял. Келлан с негромким смешком поцеловал меня в голову. Я искренне старалась быть с Гриффином полюбезнее, но некоторые его реплики заслуживали затрещины. За такое ему досталось бы даже от Анны.
Мы прибыли на место, и сотрудники радиостанции провели нас через служебный вход. Келлан с ребятами остановились позировать перед камерами, а мы с диджеями предались ожиданию в компании стажеров. Какая-то девушка закусила губу при виде ослепительной улыбки, которую послал фотографу Келлан. Может быть, мне показалось, но она даже застонала.
Поигрывая обручальным кольцом, я прикинула, не попробовать ли себя в дартсе. С меткостью у меня было неважно, и я всерьез опасалась кого-нибудь ранить, метая острые предметы. Стажерка переключилась с Келлана на меня, и я ответила ей озадаченным взглядом.
– Ты приехала с ребятами, – изрекла она, посмотрев на кольцо. – Чья-то жена?
Не было никаких сомнений в том, что она молилась: только бы нет. У меня засосало под ложечкой. Я не предполагала, что кто-то спросит меня о моих отношениях. Конечно, это был разговор тет-а-тет и вовсе не официальное интервью, но эта девчонка обладала вместо ушей локаторами, как диджей. Сказать ей что-то было равнозначно оповещению всего города. Ну, может быть, это было и не так безнадежно, но мне все равно не понравилось.
Не зная, как быть, я ответила просто:
– Нет. Я не замужем.
Это была правда, никакого законного брака. Она как будто собралась спросить о чем-то еще, но я, чувствуя себя неуютно под ее пристальным взглядом, извинилась и отошла.
Победителей конкурсов разбили на четыре команды, капитаном каждой из которых назначили одного из «чудил». Девчонки в команде Келлана крайне разволновались. Их подружки немного позавидовали им, но быстро оправились: они как-никак играли в бильярд и дартс с рок-звездами. Я как бы ненароком присоединилась к команде Келлана. Выиграть не помогу, но хоть поддержу морально, когда продуем. Если продуем! Пора бы мне начать мыслить в позитивном ключе. Вперед, команда Кайла!
У каждого «чудилы» было десять студентов-игроков. Команду делили на пятерки, которые сражались друг против друга. К стене крепилась сложная диаграмма, призванная показать в итоге, кому из «чудил» достанется на замену самая большая буква «Ч». В ее форме был даже выполнен кубок, предназначавшийся капитану победившей команды. Однако подсчет был сложнее всего, что я когда-либо изучала, и я не могла не разобраться, как работала эта система. Мне было ясно одно: хотя мы с Келланом состояли в одной команде, он продолжал отвлекать меня так, что я мазала чуть ни при каждом броске.
Он щипал меня за ляжку всякий раз, как я изготавливалась метнуть дротик. Я промахнулась три раза подряд. Однажды, когда он так сделал, я до того сосредоточилась на попадании в цель – любую, – что не заметила, как он подкрался. Едва я собралась бросить, Келлан невозмутимо залез мне в передний карман. Я до смерти перепугалась, дернулась и послала дротик в бильярдистов. Тот угодил в задницу Гриффину. К счастью или несчастью, дартс был электронным, и Гриффин не пострадал. Но он ответил: запустил голубым мелком в Мэтта, на которого и подумал ничтоже сумняшеся.
Келлан так хохотал, что бросил игру. Девчонки окружили его, напоминая кошек вокруг пузырька с валерьянкой. Однако окружающие по-прежнему не видели ничего странного в том, что Келлан усиленно флиртовал со мной. Возможно, потому, что сами без зазрения совести занимались тем же – это походило на то, что творилось в баре «У Пита». Будучи вне игры, Келлан большей частью отводил похотливые ладошки и вежливо уворачивался от блудливых пальчиков. Даже я была вынуждена признать, что это выглядело довольно потешно.
Когда наша команда переключилась на бильярд, счет был таков: на первом месте оказалась команда Гриффина, далее – Эвана, Мэтта и, наконец, Келлана. Меня такой разгром не удивил. У нас за игрой никто толком и не следил – разве что, может быть, три участника мужского пола, хотя и тем на бильярде пришлось нелегко среди оравы кокетливых девиц.
Покуда двое ребят из нашей команды лузеров ухлестывали за высокой рыжей девушкой, для которой, в свою очередь, кроме Келлана, не существовало никого, я шепнула тому:
– Ставлю двадцать баксов на то, что забью шаров больше тебя.
– Сорок на то, что ты осталась без двадцати! – ощерился Келлан.
Усмехнувшись, я протянула руку, дабы заключить пари. Келлан криво улыбнулся, и у меня словно выросли крылья.
– Нет, так неинтересно. Если я выиграю, то вечером за кулисами устраиваем секс. А если ты – все равно устраиваем.
