Герцог заметил, что его крутит на месте. Его ноздри ел тяжелый запах, воздух был наполнен белой пылью. Его глаза слезились, и он задыхался. Пол ударил его в голову, в правой руке вспыхнула боль. Открыв глаза, он увидел, что комната вертится невероятным образом. Герцог закрыл глаза, отгораживаясь от этого сумасшествия, затем его поглотила тьма.
Было жарко, и когда он протянул руку вперед, то ощутил металлическую поверхность. Он откинул голову назад. Она коснулась металла. Подняв глаза вверх, он увидел металл. Металлическая коробка. Маленькая металлическая коробка. Он был подвешен в гробу. Ему захотелось стучать, кричать и лягаться, чтобы выбраться наружу, но он сдержался. Он знал, что снаружи – только холодный вакуум.
Герцог висел в воздухе без всяких физических ограничений. Слегка пошевелившись, он обнаружил, что в движениях он достаточно свободен, но на месте его удерживает что-то вроде шелкового кокона. Он попытался что-либо нащупать своей правой рукой, но не смог ею двинуть. Каждый раз, когда он напрягался, у него болела грудь. Потянувшись левой рукой, он коснулся чего-то мягкого и гладкого. Со всех сторон, куда он только мог дотянуться, он был окружен.
Он прислушался, но слушать было практически нечего. Присутствовал какой-то низкий гул, который он не столько слышал, сколько ощущал барабанными перепонками. Также слышался глухой, напряженный звук, который как-то странно успокаивал, а когда Герцог шевелился, его кокон шуршал.
Он открыл глаза. Перед ним находилась пустая стена, справа – дверь. Слева были еще два кокона, отсвечивавшие темно-синим, прикрепленные к полу и потолку при помощи крюков вертлюжного типа.
Герцог ощутил приступ клаустрофобии. Он постарался захватить или порвать ткань изнутри ногтями, но она не поддавалась. Он снова посмотрел вниз и увидел блестящий металлический поручень, проходящий сбоку мешка. Он постарался высвободить руку через горловое отверстие, но без толку. Его голова и шея были отделены от тела еще одним слоем шелка.
Он открыл рот и с силой выдохнул, но раздался только жалкий хрип. Горло пересохло, чуть ли не потрескалось. Он закашлялся.
Кокон, располагавшийся ближе к нему, зашевелился и повернулся к нему лицом. Из эластичного отверстия на него глядело поношенное лицо. Герцог попытался произнести еще слово и закашлялся.
Мешок начал извиваться и разворачиваться, из него появилась невысокая фигура и зависла в воздухе рядом с мешком. Она медленно подплыла к кокону Герцога и заглянула ему в лицо.
– Герцог?
В ответ послышался только хрип.
– Ты проснулся?
Герцог открыл было рот, но фигура положила палец ему на губы.
– Кивни два раза, если понимаешь, что я говорю.
Герцог энергично кивнул дважды.
– Ты меня узнаешь?
Герцог скосил глаза. Лицо казалось размытым, потому что в комнате было почти темно, но затем он начал различать черты – короткие волосы цвета воронова крыла, такие же усы, изношенное лицо.
– Ли.
– Просто кивни.
Герцог снова кивнул.
– У тебя пересохло в горле? Хочешь пить?
Кивок, кивок, кивок.
Ли уплыл, а Герцог, исследуя свободной рукой внутренность мешка, обнаружил еще один слой материала, поддерживающего его руку над талией. Вздохнув, он смотрел, как возвращается Ли с бутылкой воды.
– Готов поклясться, что ты ужасно хочешь пить.
Кивок, кивок, кивок, кивок, кивок.
Ли приставил горлышко ко рту Герцога и сжал бутылку. Герцог жадно глотнул.
– Не спеши. Воды навалом.
Герцог притормозил и стал наслаждаться питьем. Вода казалась прохладной и сладкой, она сглаживала все трещины, которые он ощущал у себя в горле. Он отпивал глоток воды, полоскал рот, а затем глотал.
– Еще?
Герцог кивнул и затем допил все остальное из бутылки. Когда вода кончилась, он облизнулся.
– Самая лучшая еда, которую я когда-либо пробовал,– сказал он, пробуя голос.– Где мы?
– В медицинском отсеке «Ангельской Удачи». Нами занимается Чарлз. Мы о тебе тревожились, парень. Ты очнулся последним из всех раненых.
– Мы, значит, ушли от них?
– С Косена пришлось прорываться с боем, но мы ушли.
– Взрыв радарной станции?
– Помог, более или менее.
– А фиалы?
– Спасены.
– Со всеми все в порядке? – Герцог зевнул. Ли опустил глаза:
– Поспи. Ты все еще слаб. Сейчас примерно три часа по корабельному времени, так что можешь отдохнуть. Утром мы снимем твои катетеры.
Герцог снова зевнул:
– Звучит неплохо.
Через мгновение он уже спал.
Он решил оставаться в гробу столько, сколько выдержит. Он пребывал там целыми днями, воздух становился таким душным и густым, что он дышал с трудом. Наконец он не мог больше этого выносить. Вакуум разбавит воздух, и так приятно будет ощутить теплой кожей температуру абсолютного нуля. Он положил руку на рукоятку открывания люка, но остановился.
Снаружи что-то было.
