Мы проявляем почтение к нашему Отцу Небесному благоговейным страхом перед Ним. «…Бойся Бога твоего…» (Лев. 25:17). Мы имеем благоговейный страх перед Господом, если не осмеливаемся совершать то, что запрещено в Его Слове. «…Как же сделаю я сие великое зло и согрешу пред Богом?» (Быт. 39:9). Почтение сына к отцу частично проявляется, когда сын боится не угодить родителю. Мы же проявляем почтение к своему Небесному Отцу, если совершаем все возможное, чтобы превознести Его и дать возможность воссиять Его превосходствам. И хотя мы не можем превознести Его выше на небесах, тем не менее мы можем вознести Его в своих сердцах и в глазах других. Когда мы хорошо говорим о Боге, повышаем Его известность и демонстрируем трофеи Его милостей, когда мы отдаем Ему славу всего, совершенного нами, когда мы являемся трубами Его прославления, - то это почитает Отца нашего Небесного и является очевидным признаком того, что мы имеем сердце чада Божьего. «Кто приносит в жертву хвалу, тот чтит Меня…» (Пс. 49:23).
2) Мы можем быть уверены, что Бог является нашим Отцом, если мы похожи на Него. Ребенок – копия своего отца. «…Каждый имел вид сынов царских» (Суд. 8:18), каждое дитя Божье имеет сходство с Царем небес. Поэтому дети, усыновленные Богом, отличаются от сынов человеческих. Если человек усыновляет кого-либо сыном и наследником, то этот ребенок не похож на него, но каждый усыновленный Богом приобретает Его черты: он не только носит имя своего Небесного Отца, но и Его образ. Он облачается в нового человека, «который обновляется в познании по образу Создавшего его» (Кол. 3:10). Имеющий Господа своим Отцом подобен Ему в святости, которая является славой Бога Отца (Исх. 15:11). Святость Бога – это внутренне присущая чистота Его сущности. Тот, кто имеет Бога своим Отцом, становится сопричастником Божественной природы. И хотя его природа не является Божественной по сущности, но она становится Божественной по подобию. Как печать оставляет оттиск и подобие на воске, так и дитя Божье носит отпечаток святости Отца на себе. Писание называет Аарона святым Господним (Пс. 105:16). Нечестивцы хотят быть подобны Богу в грядущей славе, но не стремятся быть подобными Ему здесь в благодати. Они заявляют всему миру, что Бог является их Отцом, но в них не видно ничего от Бога; они нечисты и не только не имеют Его подобия, но и ненавидят Его.
3) Мы можем знать, что Бог является нашим Отцом, если в нас пребывает Его дух.
Если молитвы не только издают звук, но и содержат мысль, если они не только свидетельствуют о таланте, но и имеют «воздыхания неизреченные» (Рим. 8:26). Наилучшую музыку издает оркестр, а наилучшая молитва звучит тогда, когда сердце и уста объединяются вместе.
Когда наши молитвы страстны и ревностны. «…Много может усиленная молитва праведного» (Иак. 5:16). В молитве глаза тают, а сердце горит. Страстность для молитвы – что огонь для воскурений, который заставляет ее подниматься к небесам подобно сладкому аромату.
Когда к молитве присоединяется вера. Молитва – это ключ к небесам, а вера – рука, поворачивающая его. Мы взываем: «Авва, Отче!» (Рим. 8:15). Мы взываем – значит присутствует страстность в молитве; произносим: «Авва, Отче!» - значит имеем веру. Молитвы, разбивающиеся о скалу неверия, терпят крушение. Мы можем знать, что Бог является нашим Отцом, если в нас пребывает Его молитвенный Дух. Как Христос ходатайствует на небесах, так и Дух ходатайствует внутри нас.
