Сажусь на место, мысли путаются, но надо действительно держать эмоции под контролем. Нет, топором бы я точно не могла никого зарубить, хотя кандидатура есть.
Но все, что в последнее время происходит в моей жизни, напоминает один большой кошмар. Считала, что хуже уже быть не может, что я прошла почти все круги своего ада, но то, что случилось сегодня ночью, стало настоящим кошмаром.
— Можно мне воды?
— Можно, там графин на тумбочке, налей сама.
Мужчине позвонили, отвечал односложно, вопросов не задавал, только слушал и смотрел в мою сторону. Пытаясь успокоиться, дрожащими руками налила стакан воды из графина, начала пить мелкими глотками.
Я спала в своей комнате, задернув шторы, ничего не слышала, абсолютно ничего, что происходило в доме. А народу в нем всегда было достаточно, еще камеры.
Вернулась на свое место, холодными пальцами сжав стакан. Знобит даже в пальто, накинутом на пижаму, в кроссовках зябнут голые ноги.
Меня не могут посадить в тюрьму, не могут сейчас предъявлять обвинения без суда и следствия. И этот человек не имеет права кидаться обвинениями.
Но с чего начался мой кошмар? Что стало той точкой невозврата к прежней, как я считала, вполне счастливой жизни?
Рождественский концерт, куда мать приехала со своим новым мужем?
Или это случилось еще раньше?
— Вот тебе бумага и ручка, садись за тот стол, пиши все. Как все было. Где была, что делала, как убила свою мать.
— Я ее не убивала! — Вновь не сдерживаю эмоции, сминаю бумагу пальцами, сжимая их в кулак.
— Где она?
Мне достаточно лишь услышать голос, как цепенею на месте, спину сковывает холод.
Громко хлопает дверь, в кабинет входит мужчина, за ним еще несколько человек, но все рядом с ним кажутся ничтожными и мелкими. Воздух стал сгущаться, энергия — концентрироваться.
— Что она здесь делает?! Я спрашиваю: что?!
— Черт… — Следователь морщится, представляю, как ему сейчас стремно.
— Вита, подойди ко мне! Тебе сделали больно? — Мужчина тянет ко мне руку — черная перчатка, крупная ладонь.
— Нет, нет… Не надо, не трогай меня… нет…
— Подойди ко мне, пойдем, все будет хорошо.
— Нет, нет, это ты! Это ты убил ее! Ты!
— Не говори глупости, дай руку, и пойдем! Мы во всем разберемся дома. — Несколько шагов — и он рядом, стальной хваткой до боли сжимая плечи. — Посмотри на меня!
— Это все ты, я знаю, это все ты виноват!
— Тихо, тихо, девочка, тихо.
— Отпусти.
Заставляет меня смотреть на него, сжав пальцами подбородок:
— Разве ты не поняла еще, что ты моя?!
— Это неправильно.
— Мне решать, что правильно, а что нет! Ты МОЯ, и никто не имеет права даже касаться тебя!
Молчу, ледяной взгляд холодом пробирает до костей. Все, что происходит после встречи с этим мужчиной, все неправильно.
Он решил разрушить мою жизнь, растоптать, лишить будущего. Но страшнее всего, он решил, что я принадлежу ему.
Я кукла для него — красивая, хрупкая, доверчивая.
Он монстр.
Он мой отчим.
«У каждого своя одержимость…»
За месяц до описанных в прологе событий
— Что там?
— Полный зал.
— Господи, я так волнуюсь, даже ладошки вспотели, не представляю, как мы будем танцевать выпускной спектакль!
— И я не представляю, а народ все идет и идет.
Девочки толпились около кулисы, подглядывая сквозь тонкую щель за зрительным залом, переминаясь в пуантах с ноги на ногу. Тонкие, легкие, красивые, как мотыльки.
— Туманова, ты готова? Мы надеемся, ты не облажаешься, как на последнем прогоне, а то стыдно будет запороть рождественский концерт твоим падением, но будет забавно, да, девчонки?
Блондинка перестала подглядывать за зрительным залом, посмотрела на меня. Разминаюсь в темном углу, не обращая ни на кого внимания. Со стороны может казаться, что мне совсем неинтересно, что там происходит и сколько собралось гостей, но это не так.
— Афанасьева, ты за себя волнуйся, смотри под ноги, мало ли что там будет рассыпано.
Даже не оборачиваюсь, не удостаиваю вниманием сделавшую колкий выпад блондинку, продолжая разминаться. Но волнение нарастает с каждой секундой… Плох тот актер, который не боится сцены, я боялась, но боролась с этим.
Положила влажные ладони на талию, чувствуя, как пот стекает по обнаженной спине, переживаю жутко. Мне дали главную роль, и ее нельзя исполнить плохо. Будет реально стремно, если я облажаюсь.
Странно, что руководство выбрало в качестве ежегодного благотворительного рождественского спектакля в этом году «Ромео и Джульетту», а еще странно, что именно я исполняю главную партию — повезло, можно сказать.
Такое себе было везение, но я должна показать всем, на что я способна, выложиться на сто процентов. Сделать первый шаг в будущее, в мир балета, в мир моей мечты, где я, безусловно, должна блистать на лучших сценах мира. И неважно, какие у тебя данные, нужно верить, идти вперед и ни на кого не обращать внимания, например на таких, как выскочка Афанасьева.
Но я еще не знала, даже предположить не могла, с кем меня ждет встреча этим вечером.
