— Гермиона Грейнджер, конечно, всезнайка, каких мало…, но Поттер был прав, мы совсем её не знаем — сделал вывод профессор, наконец, разводя небольшой огонь в камине — она тоже имеет право чего-то не знать.
Они замолчали на некоторое время, после чего Малфой высказался о терзающем его чувстве.
— Крёстный, я был дураком. Последним…
— Высокомерным самовлюблённым эгоистом? — перебил его тот — да, именно так.
Блондин вновь замолчал. Тишина прерывалось лишь потрескиванием свечи. Двое мужчин сидели в полутьме, глядя на пляшущие языки пламени в лоне камина. Мысли каждого из них были прикованы к одной женщине, которую они так по разному, но всё же любили.
— Знаете что, мистер Малфой, — прервал молчание Северус, вспомнив кое-что — вы не должны винить себя за смерть Альфреда. Он давно этого ждал, ведь по сути, стариком ваш слуга ещё не был, но выглядел именно так.
Драко бросил косой взгляд на крёстного.
— Что вы хотите сказать?
— Что заточение в подземелье не убивает здорового человека. Он был болен. Очень болен. Альфред взял с меня клятву, что я никогда не расскажу вам об этом.Но теперь…
— Почему? Почему вы?
Снейп пожал плечами.
— Ваша мать была его любимицей, и она оберегала его. Нарцисса Малфой попыталась бы помочь, но любая помощь здесь бессильна. А я… я был посторонним человеком, который оказался кстати, чтобы излить душу в момент мимолётного отчаяния.
— Что с ним произошло? — Малфой был шокирован второй раз за каких-то два часа.
— Маглы называют это прогерия. Синдром преждевременного старения. Только в случае с волшебниками и их детьми, как всегда, всё обстоит иначе. У нас, жизнь длиннее магловской, потому и болезнь протекает намного медленнее, а последствия её не обратимы.
— Но ведь мы действительно могли ему помочь…
— Не могли, Драко. Магия — всего лишь наука. Есть вещи, которые выше неё, и в их числе врождённые заболевания.
Драко внимательно слушал, храня молчание.
— Когда в семье волшебника рождаются дети с такими патологиями и совершенно магловскими неизлечимыми болезнями, родителям ничего не остаётся, как направить его волшебную силу на заключение болезни в одной точке организма, а это возможно лишь в младенческом возрасте. У родителей Альфреда был выбор: дать сыну стать волшебником и дожить максимум до тринадцати лет, или назвать сквибом и продлить его жизнь на долгие годы, — Снейп рассуждал, ему как и Гермионе это доставляло удовольствие.
— Как же много теряли чистокровные семьи, пренебрегая маглами и всем, что с ними связано, — Малфой выдержал паузу в несколько секунд, осознавая услышанное — Но он выглядел вполне обычным, здоровым стариком…
— В свои шестьдесят с лишним лет, мистер Малфой?
Тот задумался.
— А ведь верно. Альфред выглядел намного старше своих лет…, но это не отменяет моей вины. Я мог устроить ему более достойную смерть.
Снейп тяжело вздохнул.
— Всё, о чём вам сейчас важно думать, Драко, так это о вашей семье, — Гермионе и Скорпиусе.
— Вы правы. Нам пора перестать бегать друг от друга и, наконец, начать жизнь, которую заслуживаем очень давно.
— Да, только должен вас предупредить… полагаю, если… — Северус замолчал, пытаясь исправить ситуацию — когда Гермиона очнётся, вас вряд ли ожидает радушный приём.
Драко усмехнулся.
— Это не имеет значения. Я больше никуда её не отпущу.
***
« Я иду, гремя оковами по безлюдной местности… выжженное солнцем поле…
Гермиона… Гермиона… ГЕРМИОНА… — чей-то голос двоится, будто множественное эхо отражает его.
Кто здесь? — страшно так, что захватывает дух.
Гермиона… — Снова это. Женский голос. Она смеётся.
Кто ты? — я поворачиваюсь на месте, пытаюсь увидеть обладателя голоса, но кроме выжженной земли, пепла, поднимающегося к небу маленькими завихрениями, и плотной дымовой завесы — ничего.
В последнем повороте передо мной появляется силуэт, близко и далеко одновременно. С первого взгляда кажется, будто дементор навис надо мной…, но это она… тень… зовущая меня…
Кто ты? — повторяю я свой вопрос.
Чёрная мантия и капюшон скрывают её полностью…
» Я… я хочу помочь…« — говорит она очень тихо, но в то же время чисто и звонко.
„Зачем?“ — спрашиваю я, и мой голос становится таким же, как у неё.
Она проводит рукой в сторону особенно плотной завесы тумана: с этим движением та расступается и появляется дом… большой дом… Я его знаю, и меня тянет туда.
„Ты же хочешь вернуться?..“
Я киваю… Фигура в плаще поворачивается и плывёт от меня, приглашая следовать в том же направлении… Мне страшно… Страшно идти в неизвестность…»
***
Осень медленно приближалась к своей кульминации. Дожди нещадно поливали Лондон ежедневно, была слякоть и грязь везде, где возможно. От промозглой сырости не спасали ни тёплые плащи, ни зонты. А где-то глубоко под землёй волшебники занимались своими делами, и министерство работало в обычном режиме, одним взмахом палочки высушивая своих промокших сотрудников.
