— Сомневаешься, можешь вызать скорую и сгонять к окулисту, котрый принимает экстренно. Приглашение на ужин действует только один раз — сегодня, — тут же четким, прохладным голосом рисует границы, осторожно промокая ватным диском жидкость, что стекает из уголка глаза.
— Пожалуй, доверюсь, — шиплю, когда становится чуть-чуть больно.
Терплю ее осмотр, Айя закапывает мне глаз, признается, налепив пластырь сбоку, у виска:
— Я немного перестаралась. У тебя покраснел глаз, даже кожа треснула сбоку. Не думала, что удар перчаткой выйдет таким хлестким.
— То есть ущерб на лицо! — перехватываю ее стан покрепче, тяну вниз, чтоб присела мне на колени. — Как будешь вину заглаживать?
— Вот еще, — упирается в мои плечи.
Я чувствую гладкость кожи ее обнаженных ног и точно знаю, что трусики на ней совсем невесомые.
— Я приготовлю тебе ужин, на этом и сочтемся.
Айя выдыхает свой ответ мне в губы.
Так близко. Порочно близко.
Выстрел практически в упор.
Я тянусь навстречу.
Шалея от мысли, что вот сейчас…
Сейчас…
Но она не позволяет себя целовать, выскальзывает из объятий.
— Я тебя хочу! — вырывается изо рта.
Снова невпопад. Да пофиг!
Пусть знает…
— Очень хочу. Из головы не выходишь… — поедаю ее взглядом, замечая, как она плотнее сжимает бедра. — Хочу киску твою. Дашь?
Айя с трудом отводит взгляд в сторону и переключается на пакет с продуктами.
Мне приходится ждать ее ответ.
— У нас был уговор, Тарас, — наконец, говорит она. — Надеюсь, в твоем огромном рюкзаке найдется справка о том, что ты чист и ничем не болен?!
Глава 18
Айя
Я бы соврала, сказав, что не хочу Тараса.
Хочу… Очень.
Такой сладкий соблазн. Но мальчишкой сейчас язык не поворачивается его назвать. Его страсть, задор, настойчивость — очень бурные, резкие.
Почему-то я верю его словам. Он не успевает их облечь в упаковку, как для продажи. Поэтому они выходят угловатыми, резкми, непоследовательными и… искренними.
По крайней мере, Тарас точно не врет, что голоден — огромное яблоко сожрал за минуту и снует голодным взглядом по кухне, явно ища, что бы еще перехватить перед ужином. И он точно не врет, говоря, что скучал.
Когда присела на его колени, почувствовала, как забилось чаще его сердце, жар тела возрос за секунды.
Его дыхание, расширившиеся зрачки… Все одно к одному.
Я ему по-настоящему нравлюсь…
Это хватает, чтобы и в моей голове возникло чувства, когда тебя кружат в танце, а туфельки отрываются от пола.
Но я не могу броситься в этот жаркий роман, забыв обо всем.
Ты же помнишь, чем кончились прошлые отношения?
Влюбляться, до самого дна, без остатка — опасно.
Поэтому я стараюсь держать мысли холодными и ровными.
Это трудно. Потому что сердце уже пустилось вскачь, гормоны собрались на шабаш…
Я бы сама оттрахала его, боже, как бы я его отымела, скача, как дурная…
Но будем придерживаться плана.
Выпалила просьбу и жду ответ, надеваю фартук, действуя размеренно.
Мне приходится считать секунды между вдохами и выдохами и напоминать себе, что я хочу приготовить рис с овощами.
Этим и займусь. Нет, пожалуй, добавлю мяса. Вряд ли Тарас наестся гарниром из стручковой фасоли и сладкого перца.
Тарас молчит.
Сверлит меня своим взглядом бессовестным и молчит.
Ясно. Справку не принес. Боже, это вообще сюр какой-то! Я и не думала, что он реально пойдет делать обследования! Не ждала… Так что пусть поест и уходит. Ладно, помоет за собой посуду и проваливает.
Или оставить его на ночь?
Секс с молодым жеребцом…
Бросает в жар.
Кто бы отказался?
Его тело — конфетка, а лицо? Широкое, решительное с непростительно пухлыми губами и потрясающе темными глазами. Большие, глубокие. Как черешня под соусом из горячего шоколада.
Просто чертов соблазн!
Еще и эти кудряшки на голове.
Когда мы виделись впервые, стрижка была короче. Сейчас волосы отросли и вьются, падая на лоб. Мне хочется запустить в них пальцы и перебирать их, пока он будет жестким тараном вколачиваться в хлюпающую киску…
Один-два раза.
Хватит, чтобы насытиться? Или подсяду на это, как на вредную, но такую чертовски классную привычку?
Нет! Нельзя..
Бизнесмену моего уровня надо оставаться холодной, непредвзятой, иметь крепкий тыл и уверенную почву под ногами.
Никаких бурных романов.
Влюбленность — к черту.
— Так ли обязательно? — спрашивает Тарас хрипло.
— Что именно?
— Справка, — прочищает горло. — Ребенок, — говорит еще суше. — Можно мне воды?
— Да, конечно.
Я набираю воду ему из-под крана, там встроенный фильтр. Вода отчего-то брызнула в меня фонтаном.
Внезапно ойкаю, отпрыгнув.
Стакан летит на пол, разбившись на мелкие осколки.
Тарас подскакивает и придерживает меня за плечи молниеносно, как будто мне грозила смерть от огня, а не просто струя ледяной воды.
— Черт! Ну, вот, еще и кран! И стакан из нового набора… — топаю с досады. — Что за вечер? Неудачный! Все ты!
Я раздраженно сбрасываю с плеч заботливые и такие горячие пальцы Тараса, решая уйти в сторону. Он крепко меня обнимает, опустив подбородок на плечи.
— Ну, чего ты? Испугалась?
— Нет.
— Сердце колотится. Отойди. Тут осколки.
Я расстроилась. Хочется плакать. Все наперекосяк…
