Не успел председатель уехать, как началась подготовка к его возвращению. Встречу следовало организовать с размахом, ро królewsku — с коляской, почетным караулом и толпами ликующих зрителей, которых должны были удерживать на почтительном расстоянии полицейские. Хотя на самом деле речь шла об обычном организованном гестапо и ходящим по расписанию транспорте, который ежедневно с конвоем проезжал около ста тридцати километров до Варшавы; никто не имел ничего против того, чтобы на нем прокатился и еврей — если у этого еврея хватит глупости выложить за билет двадцать тысяч марок.
Румковский пробыл в Варшаве восемь дней.
Днем и ночью он встречался с членами юденрата Чернякова. Еще к нему приходили участники Сопротивления и их посланцы, которые пытались выжать из гостя все, что он мог знать о перемещениях немецких войск и положении оставшихся в Вартеланде евреев. Однако председателю было совершенно неинтересно слушать, как живут варшавские евреи, как они организовали свой aleinhilf, как распределяют продукты, заботятся о детях или проводят политическую агитацию. Куда бы он ни направлялся, он везде таскал с собой дорожный сундук. В сундуке лежали брошюры и информационные буклеты, которые он велел адвокату Нефталину из статистического отдела подобрать, а Розенштайну — напечатать. В книжках содержались подробные сведения о том, сколько корсетов и бюстгальтеров производят в месяц его ателье и сколько шинелей, перчаток, фуражек, кожаных камуфляжных шапок заказала ему немецкая Heeresbekleidungsamt. Старик с дорожным сундуком произвел неизгладимое впечатление на варшавских евреев.
«На днях прибыл „Король Хаим“ — 65-летний старик, страшно амбициозный и со странностями [a bil a tsedreyter]. Он рассказывает о лодзинском гетто невероятные вещи. Говорит, что в Лодзи существует еврейское государство, в котором 400 еврейских полицейских и три тюрьмы. У него собственный „кабинет министров“ и несколько министерств. На вопрос почему, если все так хорошо, то все так плохо и столько народу умирает, он не отвечает.
Себя он видит избранником Господа.
Тем, кто в состоянии слушать, он рассказывает, как борется с коррупцией среди полицейских. Говорит, что входит в штаб-квартиру полиции и срывает фуражки и нарукавные повязки со всех, кто там окажется.
Так избранник Господа вершит справедливость в гетто Лицманштадта.
В правящем совете старейшин Лицманштадта — семнадцать членов. Они слушаются его малейшего кивка, выполняют любой его приказ. Румковский называет их — мой совет старейшин. Он, кажется, смотрит на всё, что ни есть в гетто, как на свою собственность. Его банки и его пункты закупок, его магазины, его фабрики. А также, очевидно, его эпидемии, его нищета, его вина за все унижения, которым он подвергает своих жителей».
Адам Черняков и другие члены Варшавского юденрата тоже встречались с ним. Черняков пишет в своем дневнике:
«Сегодня встречались с Румковским.
Этот человек немыслимо глуп и заносчив; а еще — деятелен.
Он без конца рассказывает о своих достижениях. И не слушает, что говорят другие.
Однако он еще и опасен: утверждает, будто известил власти, что вся его маленькая держава — к их услугам».
