Роман вернулся в кабинет и открыл ноутбук, не подключенный к ведомственной сети. Загрузил почту, открыл файл, приложенный к только что поступившему письму от Зарубина. Текст большой, вчитываться некогда. Дзюба проскроллил его до конца и решил ознакомиться только с выводами.
Вывод первый: в материалах имеются три списка разной длины, но нынешние потерпевшие упомянуты только в одном из них, самом коротком. У Каменской написано: «Двое, Чекчурин и Майстренко», потому что когда она это писала, об убийстве Литвиновича еще не было известно. О третьем трупе она узнала только от Вишнякова. «Трое из шести», – так сказал Витя, сославшись на Каменскую, которая помнила список наизусть. Нужно работать в первую очередь с теми, кто имел или имеет доступ к этому списку. Именно к короткому, состоящему из шести позиций. В двух других списках указанные фамилии не фигурируют.
Вывод второй: в материалах нет ни описания, ни даже упоминания истории И. А. Выходцева, а ведь именно она стала первым толчком, первоисточником всего исследования. Более того, Выходцев принимал в нем непосредственное участие и является соавтором статьи, опубликованной в 2018 году.
Вывод третий: во всех материалах не содержится никаких тезисов, которые могли бы быть интерпретированы как призывы к исправлению ошибок правосудия путем самосуда.
Вывод четвертый: в коротком списке содержатся имена и фамилии шести человек, виновных в ДТП. В статьях, посвященных детальному описанию конкретных ситуаций, анализируются семь случаев. Если исходить из предположения, что именно эти шестеро были отобраны для долговременных монографических исследований, то откуда взялся седьмой? Группа имен (виновник и двое потерпевших) находится во втором списке, а не в первом. Почему? Если эти люди (Дмитрий Тарутин, Журавлева Алла Марковна, Журавлев Федор) намечались для монографического изучения, почему их нет в коротком списке?
