Ответ Настя Каменская легко нашла в одном из ежедневников за 2018 год. 1 ноября профессору Стекловой написала некая Инга Гесс, и ей была назначена встреча на 2 ноября. На странице за 1 ноября записано: «Письмо от медсестры Игоря, назначено на завтра», на странице за 2 ноября: «Инга, медсестра, 14.00». К этой же странице скрепкой приколота визитка: «Инга Гесс. Терапия боли». Вероятно, весьма пожилая и не очень здоровая Светлана Валентиновна предполагала, что ей могут потребоваться услуги Инги.
После этой встречи Стеклова отказывается от намерения включить Выходцева-Долгих-Пруженко в свои исследования. Что такого рассказала ей Инга Гесс? О чем просила? Или, может быть, предупреждала? Запугивала? Угрожала? Зачем вообще она приходила к Стекловой?
Светлана Валентиновна была человеком порядочным и честным, но не склонным к сантиментам и не очень-то способным на эмпатию. Никакие соображения типа «жалко Игоря» ей были не свойственны, особенно если речь шла о покойном, которому уже все равно. А Инга Гесс? Какая она?
Если она знала о Пруженко, значит, Выходцев поделился с ней. Он ей доверял. Доверял настолько, что был уверен: медсестра никому не расскажет, не побежит в полицию, и он сможет окончить свои дни в собственной постели, а не на нарах. Как мог полицейский, пусть даже бывший, доверять медсестре, которая приходит делать уколы и ставить капельницы? Сомнительно. Но возможно. Если у них был роман. Нет, допущение все-таки хиленькое, не выдерживает никакой критики. Выходцев опасался разглашения своей истории даже с инициалами, боялся, что кто-нибудь сложит два и два и получит не пять и не три, а именно четыре. Он был осторожен, он сумел убить Пруженко так, что на него даже тень сомнения не упала. Сережка Зарубин посылал Вишнякова в архив смотреть дело, и Витя сказал, что доктора Долгих, отца погибшей девочки, сразу сделали главным подозреваемым и трясли так, что он даже жалобы в прокуратуру писал. Проверять пациентов самого доктора никому и в голову не пришло. Мало ли кому статья попадется на глаза… Нет, лучше хранить молчание, пока жив. От греха подальше. И уж точно не рассказывать приходящей медсестре, даже если между нею и больным что-то было.
Но Инга, тем не менее, знала. Откуда? Если не от самого Выходцева, то кто ей рассказал? И почему она пошла с этим к Стекловой? Почему для нее было так важно, чтобы имя Игоря Выходцева даже после смерти не было связано с подозрениями в убийстве?
Она его любила. Она берегла его память.
Почему он, при всей своей подозрительности и осторожности, поделился с ней? Потому что ему было все равно.
Почему ему было все равно? Потому что он уже умер.
Выходцев ничего не говорил Инге, пока был еще жив. Он ей написал. Оставил письмо, в котором была правда и которое Инга должна была прочесть после его смерти.
Истории людей, перечисленных в коротком списке, были очень похожи на историю самого Выходцева. Не он ли этот список составил? Начал с Пруженко и надумал пойти дальше, отомстить не за себя одного, покарать еще нескольких виновников ДТП, чьи действия привели или могли привести к роковым ошибкам, совершенным другими людьми. Почему только шестеро? Их ведь наверняка оказалось куда больше… Потому что Игорю Андреевичу нужны были те, кто доступен. Те, кто на свободе и в Москве или поблизости, в области. Он нездоров, он слабеет, дальние поездки ему не по силам. Жертву нужно выследить, собрать побольше сведений о ее передвижениях, узнать детали о работе и расположении камер. Это потребует длительного пребывания в другом городе и налаживания связей со службами поддержки и эксплуатации… Так и спалиться недолго. Выходцев – полицейский, он хорошо знает, что почем и как оно бывает.
Сейчас в списке шесть фамилий. Если он оказался у Стекловой, значит, Игорь Андреевич добровольно его передал для использования в научных целях. Иными словами, он больше не собирался убивать. Разобрался с Пруженко и… А что, собственно, произошло-то? В ежедневнике Стекловой знакомство с Выходцевым отмечено в ноябре 2016 года, а когда убит Алексей Пруженко? Зарубин сказал, в апреле 2016 года. А когда Игорь Андреевич передал Стекловой список? Это неизвестно, такие детали в ежедневнике не отмечались. Был ли список составлен полностью до того, как убили Пруженко? Или сначала была личная месть, а потом Выходцев вошел во вкус и решил расширить поле активности? В апреле убил – в ноябре пришел к Стекловой и списочек притаранил. Полгода примерно… Что происходило за эти полгода, кроме тяжелого лечения?
И кто, собственно говоря, может утверждать, что в списке изначально было всего семь человек, шестеро плюс убитый Пруженко?
Никто не может. Их могло быть семеро, а могло быть и больше.
Эх, была бы она, Анастасия Каменская, до сих пор при погонах, сидела бы сейчас над длинными списками и искала. Но она в отставке, и доступ к служебной информации ей закрыт. Серега рискнул бы, наверное, но тут уж она сама бы отказалась. Не нужно никого подставлять лишний раз.
Ну, лейтенант Витя, давай, не подкачай!
