– Ну, зачем нам такие формальности? Мы просто поговорим, – он улыбнулся. – Но если вдруг я вас чем-то ненароком обижу и вы захотите на меня пожаловаться, то, конечно, я и фамилию скажу, и все остальное, чтобы вы знали, на кого писать заявление.
– Хорошо, договорились. О чем вы хотели спросить?
Она ждала вопросов о Фадееве, о его бизнесе, о Горожановой. О чем угодно, только не о том, о чем зашла речь.
– Второго ноября две тысячи восемнадцатого года вы встречались со Светланой Валентиновной Стекловой. Это так? – заговорил Антон.
Инга помертвела. Что это? Как они узнали? Неужели Стеклова им рассказала? Но почему они вообще спрашивают об этом?
– Д-да, – с трудом выдавила она.
– Откуда вы знали Стеклову? Как и когда познакомились с ней?
– Я… я не была с ней знакома… В тот раз мы встретились впервые.
– А зачем вы с ней встречались, если не были знакомы?
Инга поняла, что к такому разговору не готова. Она много думала над словами Артема, представляла себе, как все будет происходить, если к ней придут из полиции и начнут задавать вопросы про Виталия Аркадьевича, о чем спросят, что она ответит. Ей и в голову не приходило, что речь пойдет о Стекловой.
– Простите, но вы, кажется, сказали, что вас интересует Леонид Чекчурин, – заметила она, пытаясь взять себя в руки.
– Интересует, – подтвердил Антон. – Именно поэтому мы и пришли побеседовать с вами о Светлане Валентиновне. Инга, вы отправили ей электронное письмо первого ноября, просили о встрече, вам назначили на второе число. О чем шел разговор? Для чего вам нужна была эта встреча?
Инга молчала, уставившись взглядом в собственные колени. Она никак не могла сообразить, что сказать, чтобы не навредить… Кому? Себе? Игорю?
Антон выдержал паузу и очень тихо произнес:
– Вы говорили с ней об Игоре Андреевиче? О списке, который он составил? Об убийствах, которые он совершил?
Они знают. Они все знают. Значит, старуха Стеклова все им выболтала. А ведь обещала хранить молчание, никому не рассказывать, и Инга, дура доверчивая, положилась на ее слово. Господи! Что же теперь делать?
