Первым текстом, который Марианна Гончарова прислала в одесский юмористический журнал «Фонтан», было письмо. Начиналось оно так: «Здравствуйте! Пишет вам Марианна. Так у нас в Черновцах зовут каждую вторую козу…» В журнале сразу поняли: наш человек! Было это в 1999 году, и с тех пор рассказы Марианны Гончаровой украшают каждый номер «Фонтана». Легкие и веселые — они читаются на одном дыхании. Автор пишет с тонкой иронией, точными деталями, неожиданными сравнениями. Свежий образный язык и такой же свежий юмор — фирменный стиль Гончаровой. Ее герои — независимо от того, люди это или другие представители фауны, — смешные и милые существа. Они хотя и удивляют нас порой своими поступками, но вызывают неизменную симпатию…А теперь совет: читать эту книгу желательно в компании. Желательно вслух…
Однажды дядя Сендер украл у пионеров ручной асфальтовый каток. На свою голову. Пионеры и сами стянули каток со двора коммунхоза, из-за высокого забора. Как красавицу в песне. Вместе с забором. Пионеры волокли каток дворами, воображая себя неуловимыми мстителями, планируя стать правофланговыми по сбору металлолома и поехать в «Артек».
В мечты о счастливом детстве неожиданно ворвалось искушение в виде моста через речку. С которого пионеры принялись дружно плевать. Кто дальше. В это время Сендер, следовавший за пионерами по пятам, прицепил каток к своей тележке. И старая заносчивая кляча Розамунда поволокла трофей во Вторчермет.
Дядя Сендер делал свой маленький нелегкий бизнес на сборе металлолома и макулатуры. Его главным конкурентом была городская пионерская организация имени Павлика Морозова. С макулатурой он еще успевал: собирал по дворам стопки журналов «Агитатор», «Политучеба» и «Под знаменем ленинизма». Он въезжал на своей зеленой тележке во двор и кричал во все горло: «Пап! Пап!», что означало «Бумага! Бумага!». Дядя Сендер картавил и шепелявил, но находил общий язык со всеми. Кроме пионеров с их сбором металлолома. Дошло до того, что эти юные следопыты как-то стащили с его веранды керогаз. Прямо из-под супа. Кастрюлька с супом еще пыхтела на табуретке. А керогаза как не было…
И вот Сендер украл у пионеров уже один раз краденный асфальтовый каток. Милиция сначала повязала Сендера. Потом вызвали пионеров с родителями. Спрашивается, кому быстрее поверят? Пионеры, глядя на участкового Коледина честными глазами, воздели правую руку над головой и вдохновенно заверещали ритуальное «Под салютом трех вождей!». А Сендер бормотал себе под нос, что он не виноват: валялось — он поднял. Что он честный человек. И что он
Детей отпустили, Сендера закрыли. Настоящей камеры в милиции не было. Поэтому Сендер сидел, запертый в милицейской раздевалке, и горевал. Его Розамунда неприкаянно заглядывала в милицейские окна, фыркала на портреты членов Политбюро и жевала объявления со стенда «Их разыскивает милиция».
Поздно вечером Сендера отпустили по ходатайству всех соседей двора. Но самое веское слово сказал завкафедрой марксизма-ленинизма Терновский. Он подтвердил, что Сендер — честный человек, хотя и не выговаривает много букв, и что он все-таки является двукратным чемпионом мира по шахматной композиции.
Участковый Коледин пришел к нам во двор, угощался и играл с Сендером в шахматы. А сын Сендера играл участковому на аккордеоне. Вальс «Амурские волны».
Вот такие люди…
Тетя Таня называла себя гордым словом «модистка», хотя могла погубить любую мечту женщины на корню.
— Это вам не пойдет, — сурово прерывала она вдохновенное щебетанье модницы о всяких там рюшечках и складочках, — мы пойдем другим путем, — со знакомой интонацией произносила она — и шила, как она знала. А не как кто-то там запланировал.
Известно, куда ведет тот другой путь. Поэтому нужно было сидеть, по ее же словам, у нее на голове, чтобы добиться своих складочек и рюшечек.
В тринадцать лет меня, на зависть младшей сестре, ведут к модистке шить концертный наряд — я буду участвовать в большом академическом концерте.
