Фил ничего не ответил, а Игорь Васильевич продолжил:
– А тут ведь речь о человеческих жизнях идет, Фил. Может, это вообще какая-то ошибка. Всплывет это все через несколько лет в результате очередной перестройки, и будем мы с тобой и с тобой, – он указал на Игоря, – типа сталинских палачей. И окажешься ты, Фил, в еще большей жопе, чем был. Как тебе такая перспектива? И твое же государство будет тебя клеймить, те же люди, что тебе приказы отдавали.
– Ты к чему все это? – спросил Фил.
– Да ни к чему, – сказал Игорь Васильевич.
«Достоевщина какая», – подумал Игорь.
За разговором они подошли уже к своей «Газели» и стояли возле нее, продолжая спорить. Фил сменил идейность на расчет и утверждал, что собирается просто дослужиться до пенсии и уйти копать огород, Игорь Васильевич все равно не отставал от Фила и разрушал его безыдейную базу, утверждая, что тот сойдет с ума на пенсии, потому что копать огород – это не для Фила. Несколько раз Игорь Васильевич употребил фразу «трахать пацанов» в том или ином ключе, и у Игоря сложилось впечатление, что Игоря Васильевича эта тема интересует гораздо больше, чем самого Фила. Молодой приоткрыл задние двери и с удовольствием на лице слушал их обоих, потом не выдержал и сказал:
– Давайте, может, уже внутри продолжим диспут о сексе с несовершеннолетними?
– Он еще в столб врежется, когда начнет аргументы искать, он мрачный такой становится, когда ему объясняешь… – проворчал Игорь Васильевич, но, тем не менее, полез в машину.
– Не буду я ничего искать, я все уже нашел, – ответил ему в спину Фил и пошел на свое водительское место.
– Ну как прошло? – спросил Молодой, когда машина тронулась.
– Вот что ты тебя терзаешь? – взвился на Фила Игорь Васильевич. – Ты вон, иногда по нескольку человек за ночь убиваешь – и еще терзаешься, что тебя на мальчиков тянет. Так же с ума можно сойти. В этом прямо какой-то разлом нездоровый есть. Или ты никого не убиваешь – и святой, или убиваешь – и не терзаешься насчет мальчиков. Я просто боюсь, что это когда-нибудь плохо для нас всех кончится. Нельзя одной ногой стоять в одном лагере, а другой ногой – в другом. И ладно бы ты правда кого-то изнасиловал там, так ведь нет, тебя же сразу спалили на первом же пацане, может, ты сорвался, потому что у тебя витаминов каких не хватало, может, это биохимия была, другой бы на дурака отъехал и еще бы радовался, какие вокруг идиоты.
– Он часто так по мозгам катается, – поделился с Игорем Молодой. – Если запала хватит – он и меня и тебя начнет жизни учить.
– Хрена ли тебя учить? – перекинулся на Молодого Игорь Васильевич, постепенно ослабляя жар интонации, словно Молодой открыл в Игоре Васильевиче аварийный клапан. – Тебя надо было драть с самого рождения армейским ремнем вплоть до сегодняшнего дня, да и то толку бы не вышло.
– Так как все прошло-то? – спросил Молодой.
– Да нормально все прошло, – сказал Фил.
– Не видишь, что ли, все живы-здоровы, – подтвердил Игорь Васильевич. – В штатном режиме. Правда, лишних двоих зацепили. Прикинь, зашли люди пивка попить к старому товарищу. Ладно, хоть детей не было или собаки.
Игорь внутренне содрогнулся, он и не предполагал такой возможности и не представлял, что бы было.
– Один раз вообще хреново получилось, – признался Игорь Васильевич. – Мужик один жил, когда его, видно, отслеживали. Отслеживали, отслеживали, а он за это время то ли пить бросил, то ли колоться, ну и вернулась к нему жена с сыном – а тут и мы нарисовались. Там и елка стояла в игрушках. Ад, короче.
Это, видно, была не очень легкая тема, поэтому Молодой вроде бы и открыл рот, чтобы что-то сказать, однако все-таки промолчал, косясь на Игоря Васильевича. Игорь внезапно вспомнил, как заваливался набок, а потом вперед мертвый мужичок. Представил на его месте своего сына и, в приступе внезапно накатившей тошноты, задергал ручку двери, пока она не открылась, свесился лицом к выезжавшей снизу дороге, пойманный прыгнувшими на него одновременно Игорем Васильевичем и Молодым – и его несколько раз вывернуло желчью.
Фил неторопливо свернул к обочине и плавно затормозил.
– Давайте хоть газировки какой купим, – предложил Игорь Васильевич, успокаивающе похлопывая Игоря по спине.
Игорь отрицательно помотал головой, а Молодой сказал:
– Я сбегаю, тут вон недалеко, – перепрыгнул через голову Игоря и ускакал.
– Сына своего представил в таком положении? – догадался Игорь Васильевич.
Игорь покивал дороге и стал подниматься. Он не просто представил, это было как наяву. Он даже видел, во что сын одет, – бабушка подарила ему связанные из разных цветных ниток носки, – и он полюбил скользить в этих пестрых носках по ламинату, как на коньках. Дома сын носил только или пижамные штаны с майкой или трусы с героями «Тачек», вот в этих трусах, в этих носках, которые были по длине почти как гольфы, и в майке сын был в его видении. Игорь вспомнил, как выходил воздух из расслабленных смертью легких мужичка, и его начало выворачивать еще раз.
