Чтобы не слышать пересказа того, что он и так видел, Игорь спустился до туалета, постоял там перед умывальником, с грустью глядя на свое туповатое лицо, отражавшееся в зеркале, собрался было позвонить жене и передумал, когда уже вытащил телефон. Возвращаясь обратно, он услышал, что громкий голос Сергея Сергеевича продолжает громко вещать. «Закрыться у себя, что ли», – подумал Игорь, ему хотелось надеяться, что никто его не будет искать. Переборов себя, что я, в самом деле, как черепаха, Игорь вернулся в зал, но не сел на свое прежнее место, а занял кресло в заднем ряду, подальше от остальных. Сергей Сергеевич показал глазами, что заметил его возвращение и продолжил:
– А вообще, можно было видеть в лице Александра хорошо сыгранного идеологического врага. Такого анархиста, каких по всему миру дубинками и газом гоняют. Меня самого от некоторых его речей то в жар, то в холод бросало.
Игорь Васильевич не без развязности, вызванной любопытством, попросил уточнить.
– А что тут уточнять? – развел руками Сергей Сергеевич. – Может, Саша сам нам что-нибудь процитирует из своей речи?
– Это импровизация была, – сказал Молодой в пол. – Мне уже отец звонил, спрашивал, что я за цирк устроил. Говорил, что второй раз он меня от тюрьмы отмазывать не собирается.
Игорь Васильевич восхищенно рассмеялся:
– А это где-то в записи можно посмотреть? Неужели никто не вывесил у себя или на ютьюбе?
– Да кто вывесит? – спросил Сергей Сергеевич. – Наш местный канал только пенсионеры и смотрят, да и то только, что новости перед прогнозом погоды идут. На сайте канала я пытался видео выцепить, но они, не будь дураками, даже размещать его у себя не стали. Но речь там, конечно, минимум на двушечку тянет. «Родина – понятие абстрактное». «Запад всегда нес нам просвещение, неизменно воспринимаемое как угроза государственности и этносу». Боннэр в гробу вертелась, что не успела такого мужа себе завести. Если бы, Саша, ты успел еще что-нибудь во славу русского национализма высказать, носить бы нам тебе передачки, а так как-то удержался на краю, можно сказать.
– Я хотел для колорита, – признался Молодой, – но это уж как-то не вязалось бы с образом.
– Так у тебя еще и образ был? Так ты еще и с умыслом? – восхитился Сергей Сергеевич. – Это лет до семи. Образ у него не вязался. У всех вяжется – у него не вяжется. Пацан ты все-таки, слава богу. Я, короче, блог журналиста этого прочитал, он, короче, либеральный блог ведет. Тебя там фашиком называют только так, и он тебя почему-то зажравшимся москвичом посчитал, скинхедом, хер знает почему. Наверно, ты оказался еще большим либералом, чем он, и это такая внутривидовая конкуренция.
– Да я видел, – сказал Молодой. – Я тоже поудивлялся там у него, хотел что-нибудь возразить, но меня забанили только в путь.
– Это он из-за часов, – вставил Игорь свои пять копеек. – Его часы завели.
– Точно, – вспомнил Сергей Сергеевич. – Как он на них пялился. А? А?
– Да вы задолбали, сами все видели, – возмутился Игорь Васильевич, – как-то объясняйте уж более детально. Что за часы. Дорогие, что ли?
– Ну и так понятно было, что дорогие, можно было сообразить, – немного раздраженно заметил Сергей Сергеевич. – Олег подогнал, чтобы Саня посветил ими у него под носом. Мы еще спорткар под шлагбаум приволокли трактором. Красный. Так что в журналисте классовая ненависть разжигалась только так.
– Ага, – вступил Игорь, – только курить надо было не «Бонд» и зажигать его не зажигалкой «Федор».
– С этим как раз все нормально, – тут же успокоил Серегей Сергеевич.
– Да, – встрял Молодой, – Олег сказал, что я все же не бандюган какой, я как бы бунтующий молодой человек. Хотели трубку мне дать, но это такой мощный уж уклон в хипстоту. Трубка, очки в толстой оправе, шарфик, айфон – и все в кредит. Это как бы с образом не вязалось.
Игорь согласно покивал, изображая понимание, понимания при этом у него не возникло ни на йоту, видимо, семейная дрязга целиком захватила его внимание или он был уже не совсем юн или не совсем умен, чтобы мыслить в таких вещах, как стиль придуманного персонажа.
– Вот это ты запомнил, – Сергей Сергеевич снова вернулся на старую дорожку, – про хипстоту ты запомнил, а как он тебе прямым текстом говорил, чтобы ты денег не упоминал ни в каком виде, – это у тебя из памяти вылетело. Он же тебе сказал: деньги, гранты, премии, конкурсы, призы – не трогать, иначе тут не только художники в округе заведутся, но еще литераторы всяких местных мастей, местные кинематографисты.
Молодой скептически усмехнулся.
