Вот только раньше в подобной ситуации ему оказываться не приходилось. В смысле — как старшему группы. Такие вопросы всегда решал Пал Палыч или Герман, да упокоится его душа в Свете. Он же просто шел туда, куда велено, и делал то, что положено. Нет, за прошедшие месяцы он успел поработать автономно, и в паре с Тициной, которая никогда на себя никакую ответственность брать не любила, но там тоже все было незамысловато — очумевший от крови гуль, девица, которая чуть не потеряла душу, заигравшись с со своим двойником из Зазеркалья, контроль за безумными скачками в Голосовом овраге после Нового Года, небольшой инцидент с вконец обнаглевшей ведьмой, которая под видом гадалки тянула годы жизни из своих клиенток. Правда, с последним все не так здорово получилось, поскольку ведьма, похоже, над ним просто издевалась, послушно со всем соглашаясь, стреляя глазками и через слово называя его «господин самый главный полицейский». Впрочем, салон госпожи Серафимии все же закрылся, так что дело так или иначе было сделано.
Но вот проникновения в жилище и вышибания признания от обычного человека не случалось. Он знал, что в таких случаях у него есть право отхода от стандартной процедуры, закрепленной законодательно, но все равно внутреннее «я» кричало, что так поступать неправильно. И самое главное — он боялся своим незнанием и неверными действиями подставить отдел, к которому за минувший год прикипел всей душой. Он для него, как и для всех остальных сотрудников, стал домом, а не местом работы. Дом же и семью принято беречь.
И ведь что примечательно — там, в отделе, все казалось несложным и понятным, а на деле все куда как непросто. Для него, Николая Нифонтова, непросто. Про Женьку тут разговора нет, у нее как раз никаких нравственных метаний не имеется. Вон цель, вот ствол, вперед и без раздумий.
Около подъезда тормознулась дорогая «иномарка», из которой выбралась грузная немолодая дама в песцовом манто.
— Не глуши мотор, — брюзгливо велела она водителю. — Я буквально на минуту, а после поедем в Манеж, на выставку.
— Да ладно, так не бывает! — Женька вдруг приобняла Колю, ее лицо приняло глуповатое выражение. — Но если да — удача на нашей стороне.
Женщина потыкала пальцем, украшенным золотым перстнем, в кнопки домофона, раздался курлыкающий сигнал, а следом за ним невнятное шипение.
— Я приехала, — недовольно сообщила дама в песцах. — Напомните, какой этаж?
Снова шипение, из которого оперативники, увы, ничего не разобрали.
Дверь пискнула, дама потянула ее на себя и шагнула в подъезд.
— Придержите, пожалуйста, — пискнула Женька, рванув за ней. — Спасибо!
Тамара Васильевна снова сидела на своем месте и несла службу, потому сразу же спросила у визитерши:
— Вы к кому?
— К кому надо! — удивленно вскинула густые брови вверх дама. Как видно, в сознание этой гражданки не очень укладывалась мысль о том, что кто-то куда-то ее может не пустить.
— Я при исполнении, — привстала с кресла консьержка. — У меня пост и регламент! Вы в какую квартиру, спрашиваю?
— В шестьдесят третью, — недовольно буркнула женщина. — Вот все же чуть в сторону от центра отъедешь — и одно хамство вокруг!
Она разве что только не плюнула, и потопала к лифту.
— Теть Тамара, привет, — колокольчиком прозвенела Женька, обнимая Колю за талию, и одновременно с этим подмигивая консьержке. — Моих дома нет?
— Нет, деточка, нет. — Тамара Васильевна все поняла правильно и подмигнула в ответ. — А этот мальчик с тобой?
— Ага! — серебристо рассмеялась девушка. — Ой, лифт пришел.
Дама в песцах явно была не восторге от их компании, но при этом на реплику Мезенцевой: «о, и мы на четырнадцатый» отреагировала вполне индифферентно, как, впрочем, и на то, что Женька немедленно полезла к Коле с объятьями и чуть ли не поцелуями, следуя догмам классической русской театральной школы. Похоже, что она была поклонницей Станиславского, потому максимально вживалась в роль.
— Сначала закажем пиццу, а пока ее будут везти, мы с тобой… — игриво щебетала Мезенцева. — Да? Да?
— Пепперони, — солидно пробасил Коля. — Двойную. Две! А что до остального — я всегда готов, ты же знаешь!
— У, ты мой Ванька-встанька! — хихикнула Женька и ткнула пальцем ему в нос.
Их спутница чуть кривила губы, слушая все это, но молчала, глядя перед собой.
Лифт раздвинул двери, дама вышла на лестничную площадку, повертела головой и двинулась налево, молодые люди, последовали за ней, причем Женька на ходу начала рыться в кармане, изображая поиск ключей.
Дверь в шестьдесят третью квартиру открылась сразу же после звонка, на пороге стоял уже знакомый оперативникам сутулый юноша, правда, теперь одетый в бесформенный пестрый халат.
— Давайте, — без всяких приветствий обратилась к нему дама, одновременно с этим протягивая плотный конверт. — Вот деньги!
— Может, пройдете внутрь? — неуверенно осведомился тот, глядя на Мезенцеву, звеневшую ключами, которые, разумеется, никак не могли открыть шестьдесят четвертую квартиру. — Чтобы…
