— Ну и видок у тебя, — сказал он. — Дай голову посмотрю. Не тошнит?
Игорь отрицательно помотал головой. Его подташнивало, но, скорее, от того, что он с утра ничего не ел и выпил кофе, а теперь ему казалось, что он перепил крепкого чая.
— Включи что-нибудь повеселее, — попросил Игорь, указав на радио, — а то я сейчас чокнусь от этой классики.
Они долго выезжали из города — по замерзшим колеям, по какой-то окраине, то напоминавшей приусадебные участки, то промзону, где они работали. Игорь и рад бы был задремать, потому что чувствовал усталость как от горя, которое его начало слегка отпускать, так и просто усталость, но колыхание в дороге не давало уснуть. Только когда машина выехала на трассу, оставив позади железнодорожный переезд, Игорь наконец забылся чем-то вроде сна, где он продолжал ехать на пассажирском сиденье и смотреть, как быстро мелькают придорожные деревья и медленно плывут деревья чуть подальше от дороги и совершенно неподвижно стоит луна. Потом он вспомнил, что погода как была пасмурной, так и осталась, и никакой луны видно быть не может. Игорь проснулся в полной тишине, нарушаемой гудением двигателя и шумом колес, и спросил:
— Долго еще?
— Нет, — ответил Игорь Васильевич, — спи давай.
Но по какому-то шевелению Игоря Васильевича и по его голосу Игорь понял, что тот не хочет, чтобы Игорь спал, а хочет поговорить.
Игорь потер руками лицо и похлопал себя по щекам, чтобы проснуться. Шея и голова по-прежнему горели. Он опустил стекло и высунул голову наружу, где пахло талым снегом, асфальтом. Иногда пробивался душок очистных сооружений, и Игорь понял, что они, действительно, недалеко от города. Это можно было понять еще и по тому, что слева впереди небо было подсвечено снизу чем-то вроде слабого неонового зарева.
Игорь покурил, чтобы окончательно развеять сонливость, и только тогда спросил:
— И что, с моей женой ты так же ругаться будешь, если со мной что случится?
— Что с тобой случится? — спросил в ответ Игорь Васильевич. — Совсем башку тебе отбили, что ли?
— И всегда вот так вот проходит? — опять задал вопрос Игорь.
— Она так-то баба хорошая, — сказал Игорь Васильевич, помолчав, — просто у всех по-разному горе проявляется. Я ей еще раз позвоню, когда она отойдет, все равно ведь — сможет Михаила похоронить возле отца и документы получить. Жизнь ведь дальше идет, от жизни никуда не деться.
— А из-за чего у вас с Эсэсом сыр-бор был? — опять спросил Игорь.
— Да тут все просто, — живо откликнулся Игорь Васильевич. — Он поборник строгой секретности, считает, что сотрудники должны в случае смерти без вести пропадать, и еще он считает, что те, кто иногда людей убивают, заслуживают безвестности. Отчасти он, может, и прав, может, для Мишки было бы лучше, чтобы его считали пропавшим, жене как-то легче было бы знать, что он где-то есть. Она же его все-таки любила и любит, наверно, раз больше никого не завела.
— Может, она еще раз подорваться боится, — предположил Игорь.
— И такой вариант не исключен, конечно, — согласился Игорь Васильевич. — Столько трубят в новостях: там того поймали, там этого. Примем законы в защиту морали. Примем закон в защиту защиты морали. У страны ведь нет больших проблем, чем мораль, голубые и педофилы.
— А тем более голубые педофилы, — вставил свои пять копеек Игорь.
— Точно, — согласился Игорь Васильевич. — Мне, честно говоря, нынешнее правительство напоминает экипаж корабля, который пытается тонущий корабль пластырями склеивать обратно.
Игорь замолк, потому что разговоров про политику не любил, они никогда ни к чему не вели, а точнее, сводились к трем выводам: что в России дерьмово, что за границей иногда тоже дерьмово, если у тебя нет денег, и что вообще весь мир катится в тартарары.
— Тут Сергей Сергеевич на грани того, чтобы в очередной раз расколоться и рассказать сотрудникам, чем мы в отделе занимаемся, — сам заговорил Игорь Васильевич. — Так что, похоже, опять все плохо.
Но Сергея Сергеевича хватило еще на несколько дней сумрачного молчания и собирания с мыслями. Когда Игорь Васильевич с Игорем проходили мимо кабинета Эсэса, иногда за дверью главного слышался странный кашель, которого Игорь от Сергея Сергеевича еще не слышал, что-то вроде кряхтения с прочисткой горла. Можно было решить, что начальник простудился, однако же Игорь Васильевич, слыша этот кашель, многозначительно тыкал Игоря пальцем в ребра, чем доводил его до белого каления. Игорю начинало казаться, что Игорь Васильевич отыгрывается за карандаш в ногу. Из курилки они ходили все время в одном и том же порядке: Игорь справа, Игорь Васильевич слева, и от этих нескольких тычков под ребра, полученных в течение дня, по вечерам у Игоря болел левый бок, а он думал, что это тоже симптомы приближающегося инфаркта, как у Фила, и слегка тревожился.
