Их реакция — молниеносна. Их физическая сила — фантастична. Их потенциал — огромен. Для них не существует ни времени, ни пространства, они не знают препятствий, они могут всё: опуститься на дно Мирового океана и взлететь к звездам. Они вершат правосудие, когда Закон бессилен. Их закон — Справедливость. Они — Химеры, сотрудники самой секретной из организаций, когда-либо существовавших в мире. До Отдела Химер далеко разным НАСА, ФБР и ФСБ. И даже таинственное и страшное ГРУ не идет ни в какое сравнение с обыкновенным с виду Санаторием, возглавляемым таинственным Магистром…
Именем Йод Хе Вау Хе человек повелевает Природой; именем Адонаи он покоряет царства; тайные же силы, кои составляют владения Гермеса, все, как одна, повинуются тому, кто знает, как надлежит правильно произносить невыразимое имя Агла.
В то время как сознание большинства закрыто для неведомого, некоторые полагают, что, напротив, эти вопросы доступны для широкого обсуждения и представляют собой один из наиболее захватывающих вызовов, когда-либо брошенных науке, человеческому воображению и разуму.
Они шли по улице, медленно погружающейся в сумерки, и смеялись. Теплый весенний вечер обнимал всех троих, словно ласковые и нежные руки любимой. Радостное, чуть подогретое алкоголем настроение. Начало лета. Что еще нужно для счастья? В такие волшебные мгновения кажется, что юность будет длиться бесконечно. Им — молодым, умным, талантливым — подвластно абсолютно всё. Весь мир лежит у их ног. Ну а если и не лежит, то вот-вот, буквально через считаные годы, он, послушный и податливый, как тело влюбленной женщины, поймет, кто здесь хозяин. И признает право сильного. Их право. Ведь интеллект — это страшная сила. Похлеще красоты.
Парни уверены в себе «по праву рождения». Ребята из хороших семей, имеющих традиции и крепкие связи. Само собой, располагающих кое-какими капиталами.
Они двигались пританцовывая, легкой походкой, словно не чувствуя притяжения, что давит, гнет к земле остальных, простых смертных.
Окончен четвертый курс одного из престижнейших вузов России. Им еще предстояла практика, но все трое ощущали близость лета, долгожданных каникул со всеми сопутствующими радостями.
Новый Арбат, этот российский Бродвей, ослеплял разноцветными огнями, превратившими вечер в красочный карнавал. Один из юношей, допив пиво, словно баскетболист, бросил банку в стоящую в метрах пяти урну. И, попав, радостно хлопнул в ладоши:
— Есть!
Приятели дружно зааплодировали и, опорожнив емкости, атаковали мусорку. Пустые жестянки не успели долететь до цели, а пиво достигнуть молодых здоровых желудков, как все трое были мертвы.
«Последнее желание приговоренного», — усмехнулся палач и, оглянувшись, скрылся в тени переулка.
Охранник казино, вышедший покурить, впоследствии говорил, что ничего не успел заметить. Вот только что парни весело хохотали и вдруг, словно сраженные молнией, оказались лежащими на мостовой. Его, уволенного в запас офицера, при виде ужасных ран вывернуло наизнанку. Взгляд мужчины притягивала растерянная улыбка одной из жертв. Широко распахнутые глаза смотрели с недоумением, а из разорванного горла на белоснежную рубашку медленно наползало кровавое пятно.
А неон вывесок, продолжая свой ежевечерний спор с разгоравшимися звездами, заливал красочным, но оттого не менее холодным светом место трагедии.
Я опустилась на балкон и, толкнув приоткрытую дверь, вошла в комнату. Пьянящее чувство переполняло душу до краев, а на губах играла улыбка. Хотя… если верить байкам, что за столетия прочно угнездились в пустых головах обывателей, — у таких, как я, нет души. Ну и хрен с ней. Можно подумать, у них она есть. Это еще как посмотреть, господа. Не вы ли ради жизненного пространства ежедневно убиваете сотни себе — а в не таком уж далеком прошлом и мне — подобных? Войны, казни, загаженная по самое «не могу» экология. Ведь если сравнить так называемый вред, нанесенный мной за прошедший год, и тот, что, надеюсь, смогу причинить в обозримом будущем (лет эдак двести-триста) с ущербом от средней паршивости заводика, производящего… да хотя бы презервативы, то я окажусь просто невинным ягненочком. А то взяли моду, идиоты. Сначала плодятся, как кролики, потом давай фабрики строить, чтобы «изделия» выпускать. Дабы, значит, эту самую плодовитость предотвратить. Так что я — своего рода санитар. И, если волков называют санитарами леса, то я стою на страже каменных джунглей. Город — мой ареал.
К тому же эти трое давно напрашивались на неприятности. Оч-чень давно.